Цены на нефть, не успев успокоиться в понедельник, после иранской атаки на танкер снова пробили отметку 100 долларов за баррель. Государства раздумывают над тем, пришло ли время раскупоривать стратегический запас. Но что будет, если Ормузский залив не разблокируют?
Фото: Orda.kz Подрыв танкеров в Ормузском проливе поднял цену на нефть выше 100 долл./бар.
Елена Иванова
Согласованное решение 32 стран открыть стратегические запасы и выпустить на рынок 400 млн баррелей помогли сдержать нефтяные котировки в течение трех дней — пока Иран не поджег еще два танкера в Ормузском проливе. Для трейдеров эта атака стала еще одним доказательством тому, что боевые действия на Ближнем Востоке далеки от завершения. Российская нефтянка, наконец, получила передышку от санкционных шоков последних шести месяцев. Однако даже снятие ограничений на Urals ситуацию в мире не исправит, считает главный директор по энергетическому направлению Института энергетики и финансов Алексей Громов. В интервью журналу «Химагрегаты» эксперт рассказал, почему только нефть Персидского залива может помочь преодолеть кризис.
Скриншот Investing.com Нефтяные фьючерсы на май дают почти 100 долларов за баррель
«Только затяжная война на Ближнем Востоке приведет к росту добычи нефти»
— Есть ли у России потенциал прироста добычи нефти?
— Да, есть. До начала большой войны на Ближнем Востоке Россия испытывала большие сложности с возможностями экспорта нефти. В декабре 2025 – январе 2026 года на 40% сократились поставки в Индию. Предполагалось, что весной поставки могли снизиться ещё в два раза относительно показателей января-февраля. Но война изменила ситуацию. Индия возвращается в число основных покупателей нашей нефти вместе с Китаем и Турцией. В этой связи ситуация для России складывается благоприятно.
Принципиальный вопрос, насколько долго продлится перекрытие Ормузского пролива. Если эта история затянется на месяцы, наши компании получают сигнал, что спрос на нефть уже в перспективе всего 2026 года будет устойчивым, следовательно, появляются стимулы к наращиванию добычи.
Фактически кризис на Ближнем Востоке даёт российской нефтянке возможность снова вернуться на глобальный рынок и сделать нашу нефть вновь востребованной. Тем более здесь есть интересный момент, о котором мы мало что знаем, но сигнал был послан.
— Что это за сигнал?
Состоялся разговор между президентами РФ и США, по итогам которого президент Трамп сказал, что учитывая потенциальную роль России в ближневосточном урегулировании, он рассматривает возможность временной приостановки действия каких-то американских санкций в отношении нефтяной отрасли. Раз такой разговор состоялся, значит, такая возможность существует. Это дополнительный фактор, который будет влиять на перспективы российского нефтяного экспорта и российской нефтедобычи в этом году.
Если всё будет складываться таким образом, видимый эффект наращивания добычи возможен только через несколько месяцев. Сначала нужно нарастить инвестиции в бурение, новая нефть пойдёт на рынки в дополнительных объёмах не раньше чем через два-три месяца.
«Мы сможем нарастить добычу на 200-300 тыс. баррелей»
— О каких цифрах увеличения добычи можно говорить?
— Сейчас данные о российской нефтедобыче засекречены, но есть данные зарубежных аналитических агентств, которые ещё в январе фиксировали снижение объёмов эксплуатационного бурения в отрасли, на основании которых они говорили, что уже в январе объёмы добычи были на 300 тыс. баррелей меньше показателей прошлого года. Если компании начнут вкладывать инвестиции, подрастёт эксплуатационное бурение и мы сможем дополнительно прирастить добычу в течение трёх-шести месяцев на величину 200-300 тысяч баррелей в сутки.
В годовом исчислении это будет означать, что добыча нефти, как минимум, останется на уровне прошлого года. В прошлом году мы добыли 512 млн тонн. По итогам этого года мы ожидали, что падение добычи из-за проблем с экспортом может составить до 5-6 млн тонн в год. Этого падения можно избежать, если РФ будет активно пользоваться тем окном возможностей, которое для неё открыл конфликт на Ближнем Востоке. Это произойдет, если этот конфликт будет иметь долгие последствия, если перекрытие Ормузского пролива продлится, а не откроется судоходство в ближайшие два дня.
— Это максимальный объём увеличения добычи? Восстановление до прошлогоднего уровня?
— На данный момент – да. Ничего большего мы вряд ли сможем сделать в течение этого года. Но мы можем получить рост цен на российскую нефть и рост доходов от нефтегазовой отрасли в бюджете. В январе наши доходы находились на историческом минимуме. В ближайшие месяцы они резко возрастут.
«Рекорд 2008 года 147 долларов за баррель может быть побит»
— То есть ни РФ, ни Венесуэла, ни Мексика не смогут нарастить потенциал и заместить ближневосточную нефть?
— Это вообще невозможно. Ни одна страна в мире, даже совокупно страны, расположенные в других частях мира, не способны компенсировать перебои в поставках через Ормузский пролив, где в сутки проходит 20 млн баррелей нефти, или 20% мирового потребления.
— 200 долларов за баррель — это не пугалка, как писал журнал «Химагрегаты», а возможное будущее?
— Единственное, что сейчас сдерживает цены на нефть, это то, что в мире накоплены большие запасы, которые активно потребляются. Япония уже приняла решение об использовании своего стратегического резерва, Китай накапливал стратегические резервы и сейчас тоже пользуется ими. Плюс есть «нефть на воде», которая не была распродана в прошлые периоды. Это и российская, и иранская нефть. Сейчас она активно распродаётся. Как только эти запасы закончатся, следующим шагом будет распечатка стратегических резервов развитых стран.
Если конфликт не будет разрешён в ближайшие недели, эти резервы так же пойдут в дело. Если пролив останется закрытым, то цены будут штурмовать новые горизонты и могут приблизиться к абсолютному рекорду 2008 года – 147 долларов за баррель. Этот рекорд может быть побит. Да, потенциал увеличения добычи есть у Саудовской Аравии, у Кувейта, у ОАЭ, что-то есть у Ирака. И что, если они не могут вывозить нефть? Этот потенциал никому не потребуется.
— Ни у кого другого в мире такого потенциала нет?
— Мы можем сказать, что какие-то объёмы даст на рынок Бразилия – плюс 300 тыс. баррелей, что-то Гайана (плюс 200 тыс. баррелей). В совокупности они могут дать 0,5 млн баррелей по итогам этого года. Это ни о чём. Никто в мире не сможет заместить нефть Ближнего Востока. И не будет возможно вообще в обозримой перспективе.
«Рынок нефти — это рынок ожиданий»
— Почему цена на нефть в начале недели резко выросла и так же резко упала?
— Рынок нефти — это рынок ожиданий. Случились противоречивые ожидания у рынка. С одной стороны, на фоне продолжающихся и расширяющихся атак Ирана и стран коалиции против Ирана на объекты энергетической инфраструктуры, спровоцировали резкий рост цен. На этом фоне блокирован Ормузский пролив.
Дальше рынок услышал, что страны большой семёрки всерьёз обсуждают возможности распаковки стратегического нефтяного резерва, что привело к тому, что цены замерли. Ещё один фактор, который способствовал коррекции мировых цен вниз заключается в том, что сутки не было никаких новых атак на объекты энергетической инфраструктуры.
Если удары по инфраструктуре продолжатся, Ормузский пролив не будет разблокирован и никаких реальных действий со стороны стран-покупателей, в частности, распечатки стратегических резервов не последует, рынок и дальше будет раскручивать цены.
«Дисконты на Urals будут сокращаться, если блокировка Ормузского пролива продолжится»
— Что происходит с ценами на российские сорта нефти и с поставками?
— Сейчас цены отгрузки российской нефти в российских портах, цены FOB растут вместе с мировыми ценами на нефть. Но разница между Brent и Urals сохраняется на тех же уровнях, которые наблюдались ранее. Другое дело, что продажа российской нефти конечным покупателям сегодня осуществляется даже с премией по отношению к Brent.
— То есть российские нефтяники не зарабатывают на кризисе, по крайней мере, сейчас?
Этот парадокс объясним. Мы знаем, что сегодня российская нефть продаётся конечным покупателям в порту доставки, в Индии с премией доллар-два. Это связано с тем, что трейдеры, которые до этого страдали и несли экономические потери, так как не могли продать нефть индийским покупателям, эта нефть хранилась на танкерах около побережья Индии, заложили свои расходы по хранению нефти в конечную цену. Таким образом, они компенсировали свои транзакционные издержки. Мы ожидаем, что дисконты всё-таки будут сокращаться, если блокировка пролива продолжится.