Администрация Дональда Трампа начала демонтировать не только американское климатическое регулирование, но и финансовую архитектуру глобального энергоперехода. Вашингтон отменяет ограничения на выбросы угольных и газовых электростанций и одновременно добивается сокращения климатического финансирования Всемирного банка и других многосторонних банков развития.
Фото: ТГ Дотс. Алма-Атинская ТЕЦ-2 в тумане
Елена Иванова
Демонтаж климатической политики в США принесет новые расходы для других стран
14 сентября Агентство по охране окружающей среды США объявило об отмене большей части требований, введенных администрацией Джо Байдена в 2024 году для выбросов парниковых газов электростанциями на угле и газе. Одновременно EPA предложило отменить все оставшиеся федеральные требования по выбросам парниковых газов для электроэнергетики и закрепить за ведомством более ограниченные полномочия по регулированию климатического загрязнения.
Администрация Трампа оценивает экономию от уже принятой отмены примерно в $310 млрд. Еще $370 млн прямой экономии на соблюдении требований EPA связывает с предлагаемым следующим этапом отмены. В Вашингтоне утверждают, что более свободный режим позволит быстрее строить электростанции и удовлетворять растущий спрос на электричество, в том числе со стороны промышленности и дата-центров.
Противники решения считают расчет неполным: в него не включены будущие климатические и медицинские издержки. По данным Reuters, электроэнергетика приходится почти на четверть американских выбросов парниковых газов, а правила администрации Байдена должны были сократить выбросы примерно на 1 млрд тонн к 2047 году.
Для остальных стран возникает вопрос: смогут ли они продолжить энергопереход без крупнейшей экономики мира — и кто заплатит за его удорожание. США отказываются не только от части собственных климатических ограничений. Вашингтон пытается изменить правила, по которым другие страны финансируют энергопереход.
Второй фронт — банки развития
В июне Всемирный банк отказался от установленной при Байдене цели направлять 45% годового кредитования на проекты с климатическими сопутствующими выгодами. Вместо фиксированной доли банк решил перейти к системе оценки конкретных результатов проектов. При этом Climate Change Action Plan банка продлен, то есть речь пока не идет о полном отказе от климатического финансирования.
Проблема для развивающихся стран заключается в масштабе. В 2025 году многосторонние банки развития направили на климатические проекты $162,5 млрд, из которых $102,6 млрд пришлось на развивающиеся страны. Еще около $80 млрд было мобилизовано из частного капитала.
Поэтому даже частичное сокращение климатической составляющей кредитов Всемирного банка, Межамериканского банка развития и Азиатского банка развития означает не просто изменение бухгалтерской структуры. Речь идет о доступности дешевого капитала для солнечных и ветровых электростанций, сетей, накопителей энергии, защиты городов от наводнений, модернизации водоснабжения и адаптации сельского хозяйства.
Для богатой страны стоимость капитала может оказаться неприятной, но переносимой. Для государства с высоким госдолгом и слабой валютой разница между льготным кредитом MDB и коммерческим займом способна определить, будет ли проект построен вообще.
Почему США получили такое влияние
Вашингтон обладает особым рычагом благодаря своей роли крупнейшего акционера международных финансовых институтов. Поэтому США не обязательно полностью закрывать климатическое финансирование самостоятельно. Достаточно изменить позицию в крупнейшем банке развития, чтобы его кредитная политика постепенно стала другой. Именно такой эффект уже проявился во Всемирном банке. Франция и еще 18 акционеров выступали за сохранение климатической цели в 45%, но США выступили против.Теперь аналогичные идут в Межамериканском банке развития (МАБР) и Азиатском банке развития (АБР). Вашингтон ослабляет собственные ограничения на ископаемую энергетику, а затем пытается убрать стимулы, заставляющие международные финансовые институты направлять капитал в низкоуглеродные проекты.
Для Трампа логика последовательна. Для остальных стран возникает проблема.
Если США могут увеличить производство нефти, газа и угля, одновременно снизив экологические издержки для американских компаний, а Европа, Япония или Южная Корея продолжают вводить углеродные ограничения, конкуренция между промышленными системами становится неравной.
Европа может ответить не запретом, а ценой
Главный инструмент ЕС как противостоять американским властям уже существует. С 1 января 2026 года начал действовать полноценный режим механизма углеродной корректировки на границе CBAM — Carbon Border Adjustment Mechanism. Это экологический налог ЕС на импорт товаров с высоким уровнем выброса парниковых газов. Импортеры определенных товаров должны учитывать встроенные выбросы и приобретать соответствующие сертификаты.
В июне ЕС договорился расширять CBAM на отдельные продукты последующей переработки и усиливать защиту механизма от обхода. Логика Брюсселя проста: если американский или китайский производитель выпускает сталь, алюминий, удобрения или другую продукцию с более высоким углеродным следом, европейский производитель не должен автоматически проигрывать ему из-за того, что в ЕС экологические расходы выше.
Таким образом Европа не заставит США вернуть климатические нормы. Она может сделать другое — не дать более грязному импорту получить полный доступ к европейскому рынку без учета углеродной составляющей. Для американских производителей это создает неприятный выбор: либо сохранять доступ к европейскому рынку и снижать углеродный след, либо экономить на экологическом регулировании внутри США, но сталкиваться с дополнительными расходами при экспорте.
Остальной мир должен создавать собственные фонды энергоперехода
Еще один вариант для ЕС, Китая, Японии и других крупных экономик — создавать собственные фонды энергоперехода, не рассчитывая на американское участие. Европа уже движется в этом направлении.
В июле Еврокомиссия предложила изменить систему торговли квотами на выбросы, одновременно усилив инвестиции в декарбонизацию промышленности. Создается новый промышленный банк декарбонизации, который продолжит финансирование, начатое Фондом инновации и модернизации. В программе Horizon Europe на 2026–2027 годы Еврокомиссия также зарезервировала минимум 35% бюджета под климатические цели. Эта сумма составляет около €4,9 млрд.
Иными словами, Европа может постепенно заменять американское лидерство собственной финансовой инфраструктурой. Но здесь есть ограничение — столько денег у Евросоюза на эти цели нет. Поэтому главным направлением станет не просто увеличение государственных расходов, а привлечение частных денег — пенсионных фондов, банков, страховых компаний, суверенных фондов и институциональных инвесторов.
Китай получает шанс создать альтернативную систему
Для Китая американский отход от климатической политики одновременно создает риски и возможности. Риск заключается в том, что замедление мирового энергоперехода может снизить спрос на часть китайского оборудования для солнечной и ветровой энергетики.
Но у Китая есть и другое преимущество: страна уже построила огромную промышленную базу для производства солнечных панелей, аккумуляторов, электромобилей, оборудования для сетей и другой энергетической инфраструктуры. Если США сокращают собственный спрос, Китай может искать покупателей в Азии, Африке, Латинской Америке и на Ближнем Востоке.
Фактически возникает потенциальное разделение рынка. США предлагают миру более дешевую и свободную от климатических ограничений энергетику. Европа делает ставку на регулирование углеродного следа и дорогой капитал для углеродоемких технологий.
Китай может попытаться занять пространство между ними — поставлять дешевое оборудование для декарбонизации странам, которым европейские технологии слишком дороги.
Развивающиеся страны оказываются в самом сложном положении
Для Индии, стран Африки, Юго-Восточной Азии и Латинской Америки проблема выглядит иначе. Им одновременно нужны экономический рост, новая энергетика и дешевое электричество. Если льготное климатическое финансирование сокращается, у государства остается несколько вариантов.
Первый вариант — продолжать строительство угольных и газовых мощностей. Можно брать дорогие коммерческие кредиты для солнечных, ветровых и сетевых проектов или искать деньги у Китая, региональных банков и новых финансовых институтов.
Если не сработает ни один из этих путей, нужно будет повышать внутренние тарифы и налоги, чтобы самостоятельно финансировать энергопереход. Ни один вариант не выглядит идеальным.
Именно поэтому американский отход от климатической политики способен оказаться особенно болезненным не для США, а для беднейших стран.
Что страны реально могут противопоставить Трампу
Чем сильнее США используют свое влияние в существующей финансовой архитектуре, тем выше стимул у Китая, Индии, стран Персидского залива и других государств создавать параллельные источники капитала. У других государств нет необходимости пытаться заставить американскую администрацию изменить курс. Более реалистична стратегия, при которой последствия американского разворота для остальных экономик будут ограничены.
Европа, Китай, Япония, Канада, Великобритания, страны Персидского залива и крупные азиатские экономики могут увеличить собственные взносы в региональные банки развития и специализированные фонды.
Если американцы ушли, не стоит отказываться от углеродного регулирования. CBAM показывает, как климатическую политику можно превратить одновременно в промышленную. Углеродная цена начинает работать как условие доступа на крупный рынок.
Сам энергопереход может стать более экономичным. Чем дешевле солнечные панели, аккумуляторы, электросети, тепловые насосы и другое оборудование, тем меньше значение государственных субсидий и льготных кредитов.
Азиатский банк инфраструктурных инвестиций, Новый банк развития БРИКС, Африканский банк развития, Европейский инвестиционный банк и другие региональные институты могут получить больше ресурсов и расширить климатические программы.
И очень важно отделить климатическую политику от идеологии. Для развивающихся стран предложение «откажитесь от угля ради климата» работает плохо. Гораздо сильнее аргумент о том, что солнечная электростанция с накопителем позволит снизить стоимость электроэнергии и зависимость от импорта топлива.
Трамп может ускорить фрагментацию климатического рынка
Парадокс нынешней американской политики заключается в том, что отказ США от климатического лидерства не обязательно остановит энергопереход. Он может сделать его более фрагментированным и более дорогим. Вместо единой глобальной системы возникают несколько моделей.
США делают ставку на нефть, газ, уголь и максимальное расширение энергоснабжения.
Европа пытается совместить декарбонизацию с защитой промышленности через ETS, CBAM и собственные фонды.
Китай наращивает производство чистых технологий и экспортирует их на внешние рынки.
Развивающиеся страны будут выбирать между этими моделями в зависимости от цены капитала и доступности технологий.
Для Вашингтона такой разворот может иметь краткосрочные экономические плюсы: меньше регуляторных издержек, больше пространства для газа и угля, более быстрый запуск новых мощностей. Но у него есть и обратная сторона. Если другие страны продолжат ужесточать углеродные требования, американские компании могут столкнуться с растущими торговыми барьерами. Если же климатическое финансирование действительно начнет сокращаться, Вашингтон потеряет часть влияния на инвестиционные решения развивающихся стран.
Главная угроза для Трампа в таком сценарии — не то, что мир остановит американскую нефтегазовую экспансию. Скорее, остальные страны построят собственную климатическую и финансовую систему, в которой США будут участвовать гораздо меньше. В долгосрочной перспективе именно за эту систему — за технологии, капитал, стандарты и рынки — может развернуться новая энергетическая конкуренция.
