До 24,9 миллиона граждан России могут быть вовлечены в неофициальную трудовую деятельность. Такую цифру приводят специалисты Агентства трансформации и развития экономики (АТРЭ) в своем исследовании «Неформальная занятость в РФ: масштаб, разновидности, пути легализации».
Виктор Левин
Признаки неформальной занятости найдены у трети опрошенных
В указанное число включены все, кто частично или полностью получает доход без официального оформления: заработная плата в конвертах, выплаты за временные работы без налоговых отчислений, предприниматели, скрывающие выручку, пенсионеры с дополнительным доходом без регистрации, а также самозанятые, чья деятельность фактически напоминает трудовые отношения.
Для определения реальных объемов этого явления АТРЭ организовало общероссийский интернет-опрос, в котором приняли участие 3266 человек. Признаки неформальной занятости обнаружились более чем у трети опрошенных. Согласно выводам исследователей, приблизительно 5,5 миллиона россиян трудятся полностью вне правового поля — у них нет официального трудового договора, статуса индивидуального предпринимателя или самозанятого.
Между тем официальные статистические данные заметно скромнее. Глава Министерства труда Антон Котяков ранее называл цифру около 5,3 миллиона человек, основываясь на информации Росстата, Федеральной налоговой службы и внебюджетных фондов. Сам Росстат определяет количество работников в неформальном секторе в 15 миллионов человек.
Руководитель центра пространственного анализа и региональной диагностики РАНХиГС Дмитрий Землянский считает, что настоящий уровень теневой занятости вряд ли превышает 10 миллионов человек, а оценка в 25 миллионов требует четкого обоснования использованной методологии.
Трудности понимания: эксперты запутались в терминах
Приведённые расхождения в оценках обусловлены не столько методическими разногласиями, сколько разным пониманием самого термина «неформальная занятость». АТРЭ использует расширительную трактовку: в их модель попадают не только те, кто скрывает доходы целиком, но и миллионы граждан, лишь частично вовлечённых в теневые схемы.
Например, пенсионер, подрабатывающий репетиторством без регистрации, официально трудоустроенный инженер, берущий частные заказы за наличные, или сезонный разнорабочий, не имеющий договора, – все они учитываются в исследованиях агентства.
Росстат и Минтруд, напротив, исходят из более жёстких критериев: к неформально занятым причисляются лишь те, у кого отсутствует любая регистрация трудовой деятельности. Такое различие объясняет, почему разброс между нижней и верхней оценками достигает пяти раз.
«Серая» занятость как форма современного бесправия
Одновременно исследование АТРЭ указывает на структурные особенности теневого сектора. Значительная его часть приходится на малые города и сельскую местность, где возможности для легального трудоустройства ограничены гибелью или деградацией градообразующих предприятий.
В таких условиях работа «в серую» становится не столько выбором, сколько безальтернативной формой выживания. Особую тревогу вызывает рост числа занятых на условиях «самозанятости под давлением»: по данным опроса, около 1,8 миллиона человек фактически выполняют функции наёмных сотрудников для одного заказчика, но лишены социального пакета, больничных и трудовых гарантий. Юридически они числятся самозанятыми, что позволяет работодателю экономить на налогах и взносах, но не даёт самим работникам никакой защиты.
Ситуация осложняется тем, что государственные меры по легализации не всегда достигают желаемого эффекта. Введение налога для самозанятых (НПД) действительно помогло вывести из тени около 12 миллионов человек на начало 2026 года, однако значительная часть из них продолжает оставаться в уязвимом положении, описанном выше. Параллельно с этим налоговые органы усиливают контроль за дроблением бизнеса и сокрытием выручки, но эти меры дают результат преимущественно в крупных городах. В регионах с высокой безработицей и слабой экономической активностью попытки подавления теневой занятости могут лишь спровоцировать дальнейшее падение доходов населения и отток кадров в абсолютно неконтролируемые формы деятельности.
Легализации пока не видно…
Эксперты сходятся в главном: ключевой проблемой остаётся отсутствие привлекательных легальных альтернатив. Если официальное трудоустройство для низкоквалифицированного работника означает налоги, бюрократию и порой даже более низкий и стабильный доход, чем неформальная занятость, то стимулы регистрироваться практически исчезают. Поэтому цифра в 24,9 миллиона, пусть даже она может быть методологически дискуссионной, отражает реальный масштаб дефицита качественных рабочих мест и доверия к формальным институтам.
Легализация рынка труда возможна только при условии, что она будет выгодна самому работнику — через снижение совокупной фискальной нагрузки, упрощение процедур и повышение эффективности социальных гарантий, которые пока нередко воспринимаются как «налог без отдачи».