Высокопоставленный представитель иранского руководства Мохаммад Мохбер заявил, что потенциальные финансовые поступления от регулирования судоходства через Ормузский пролив способны как минимум в два раза превзойти доходы от продажи нефти. Он провел аналогию с правом Турции контролировать Босфор и Египта — Суэцкий канал.
Константин Любимов
Таким образом, в Тегеране открыто обозначили возможность преобразовать ключевой глобальный нефтяной коридор в «платную магистраль».
Ежесуточно через этот стратегический пролив транспортируется приблизительно пятая часть всей мировой нефти, однако текущая обстановка там отличается от обычной. Согласно данным аналитиков JPMorgan, в начале марта практически весь отслеживаемый танкерный поток в зоне составляли суда под иранским флагом. В то время как другие экспортеры снижают объемы перевозок, Иран продолжает устойчивые поставки, из которых 84% направляются в страны Азии. Основным потребителем здесь является Китай, ежедневно импортирующий данным маршрутом около 5 миллионов баррелей.
Обсуждение возможности взимания платы за транзит отражает не только политические заявления, но и стремление найти дополнительные источники наполнения бюджета. Введение Ираном специальных сборов или ужесточение режима прохода судов приведет к росту расходов на фрахт и страховку, что в конечном счете скажется на мировой цене углеводородов. При этом любые решительные действия на данной артерии напрямую затронут энергетическую безопасность Пекина — главного экономического союзника Тегерана, поэтому практические меры, вероятно, будут рассматриваться с крайней осмотрительностью.
Сравнение с Босфором и Суэцким каналом, однако, является упрощенным. Оба этих прохода регулируются четкими международными конвенциями (Монтрё 1936 года и Константинопольской 1888 года соответственно), определяющими правила мирного прохода даже в период войн. Ормузский пролив, согласно международному морскому праву (UNCLOS), является проливом, используемым для международного судоходства, где действует право транзитного прохода, не подлежащее приостановлению. Попытка Ирана ввести односторонние сборы была бы расценена как нарушение этих норм и вызвала бы немедленный юридический и, с высокой вероятностью, силовой отпор со стороны международного сообщества, прежде всего США и их региональных союзников.
Ключевым сдерживающим фактором для Тегерана остается позиция Китая. Пекин, являясь крупнейшим бенефициаром иранских нефтяных поставок и главным покупателем нефти, проходящей через Ормуз, крайне чувствителен к любым потрясениям на этом маршруте. Любые действия, ведущие к существенному росту цен на нефть или срыву поставок, напрямую противоречат энергетическим интересам КНР. Поэтому, несмотря на стратегическое партнерство, Китай вряд ли поддержит односторонние шаги Ирана, дестабилизирующие глобальный рынок. Вероятнее, Пекин будет использовать свое влияние для сдерживания подобных инициатив, предлагая Тегерану альтернативные механизмы экономической поддержки в обмен на сохранение статус-кво в проливе.