Блокада Ормузского пролива несет для стран региона угрозу социальных возмущений. Благосостояние подданных монархий Персидского залива было основой социального договора. Война США и Ирана уменьшило доходы этих стран, что привело к сокращению субсидий, льготных кредитов и пособий для граждан.
Фото: russianemirates.com Конфликт вокруг Ормузского пролива стремительно разрушает социальный контракт между властями и гражданами
Елена Иванова
Нефтяная рента больше не покрывает социальные обязательства
Долгое время политическая устойчивость монархий Персидского залива казалась почти гарантированной. Государство получало нефтяные доходы и возвращало часть этих денег гражданам в виде субсидий, дешёвых услуг, государственных рабочих мест, льготных кредитов и пособий. В обмен общество принимало политическую модель, в которой власть практически не конкурировала за голоса избирателей. Так работал неформальный социальный договор. Государство обеспечивало гражданам высокий уровень материальной защищённости, а граждане не требовали политического участия западного типа.
Самый наглядный пример связан с Саудовской Аравией. Королевство строит новые города и туристические центры, развивает инфраструктуру, расширяет транспортную сеть и инвестирует в промышленность, туризм, логистику и оборону. Главным двигателем этой трансформации остаётся государство и связанный с ним инвестиционный контур.
Однако расходы растут быстрее, чем хотелось бы Эр-Рияду.
В первом квартале 2026 года бюджет Саудовской Аравии получил дефицит 125,7 млрд риалов ($33,5 млрд). Государственные расходы выросли на 20% в годовом выражении и достигли 386,7 млрд риалов. Нефтяные доходы при этом снизились примерно на 3%, до 144,7 млрд риалов. К середине года ситуация стала ещё показательнее. За первое полугодие расходы составили 759,8 млрд риалов, а совокупный дефицит достиг 160 млрд риалов ($42,7 млрд). Нефтяные доходы за тот же период выросли на 9%, до 329,8 млрд риалов.
Международный валютный фонд оценивает дефицит бюджета Саудовской Аравии в 2026 году примерно в 3,7% ВВП, а государственный долг — в 32,1% ВВП. Экономический рост, по июльскому прогнозу МВФ, должен замедлиться до 1,7% после 4,6% в 2025 году.
Давление растёт и на частный бизнес. По данным PwC, в первом полугодии 2025 года в Саудовской Аравии было принято 132 дела о несостоятельности. С момента введения нового законодательства в 2019 году общее количество таких дел достигло 1110. На подрядчиков пришлось 36% дел, а на розничную торговлю — 23%.
Экономика перестраивается, но трансформация сказывается на социальных тратах.
Власти не могут удовлетворять все ожидания населения
Граждане стран Залива привыкли воспринимать государство как источник материальной поддержки. Поэтому повышение цен на энергию, изменение системы субсидий или сокращение льгот воспринимаются не просто как экономические меры. Они затрагивают сам механизм, на котором десятилетиями строилась политическая стабильность.
МВФ отмечает, что энергетические субсидии остаются важнейшей частью социальной политики арабских стран, но одновременно создают значительную нагрузку на бюджеты. По оценке Фонда, расходы на энергетические субсидии в арабском регионе почти в восемь раз выше, чем в среднем в остальном мире.
При этом универсальные субсидии не являются самым эффективным способом помощи бедным. Более обеспеченные домохозяйства обычно потребляют больше энергии и получают от таких программ большую выгоду. Экономически разумнее заменить универсальные субсидии адресными выплатами.
Политически это гораздо сложнее. Гражданин привык получать дешёвый бензин от государства. Теперь государство предлагает ему пройти проверку доходов и получить адресную выплату. Для населения это означает не просто изменение механизма поддержки, а переход к совершенно другой модели отношений с властью.
Социальная политика в странах Залива всё сильнее разделяет граждан и мигрантов
ОАЭ показывают другую сторону проблемы. Экономика страны значительно сильнее зависит от мировой торговли, недвижимости, туризма и иностранных работников. Граждане составляют лишь около 10% населения, тогда как подавляющее большинство жителей являются иностранцами.
Поэтому государственная поддержка в первую очередь направляется гражданам ОАЭ, а не миллионам трудовых мигрантов.
Хороший пример — программа поддержки малообеспеченных семей, увеличенная до 28 млрд дирхамов ($7,6 млрд). Это решение было принято ещё в 2022 году, когда резко выросли цены на продукты и топливо. Тогда Reuters отмечал, что около 90% населения ОАЭ составляют иностранцы, а низкооплачиваемые работники практически не получали прямой выгоды от расширенной программы.
В 2026 году проблема стоимости жизни вновь обострилась. После начала военного кризиса на Ближнем Востоке цены на топливо в ОАЭ резко выросли. В апреле бензин подорожал примерно на 31–33% за месяц, а дизель — на 72,4%.
Для обеспеченного гражданина это неприятность. Для курьера, водителя или другого низкооплачиваемого работника, чей доход зависит от количества поездок, это уже удар по реальному доходу. Так возникает потенциально опасная социальная граница. Государство может компенсировать рост расходов гражданам, но не может в том же масштабе компенсировать его миллионам иностранных работников.
Поэтому социальная напряжённость в ОАЭ может проходить не столько по линии «граждане — государство», сколько по линии между богатой экономикой и низкооплачиваемой мигрантской рабочей силой.
Государство всеобщего найма становится слишком дорогим
Кувейт десятилетиями оставался крупнейшим работодателем для граждан. Около 80% работающих кувейтцев заняты в государственном секторе. Государственная работа обычно обеспечивает более высокую зарплату, короткий рабочий день и большую гарантию занятости, чем сопоставимые позиции в частном секторе.
Поэтому реформировать такую систему гораздо сложнее, чем просто сократить субсидии. Сокращение расходов затрагивает не абстрактные бюджетные статьи, а рабочие места и доходы собственных граждан.
Бюджет Кувейта на 2025/26 год изначально предполагал дефицит около 6,3 млрд кувейтских динаров ($20,4 млрд). На зарплаты и субсидии приходилось почти 80% расходов. Цена нефти, заложенная в бюджет, составляла $68 за баррель, тогда как цена бездефицитности оценивалась примерно в $90,5.
Фактический результат оказался хуже. В июле 2026 года правительство Кувейта сообщило о дефиците за завершившийся финансовый год в размере 7,14 млрд динаров ($23,3 млрд). Проект бюджета на 2026/27 год предусматривает уже 9,8 млрд динаров ($31,9 млрд) дефицита. Это на 54,7% больше предыдущего прогнозного дефицита. При этом 76% расходов должны направляться на зарплаты и субсидии.
Кувейт показывает, как нефтяное государство попадает в ловушку. Чем больше оно пытается сохранить старую систему занятости и льгот, тем меньше средств остаётся на создание новой экономики.
Фото: ТГ Графономика. В Азии от 70 до 83% населения стран относятся к трудоспособному возрасту
Демография превращает экономические проблемы в политический риск
Нехватка денег сама по себе ещё не создаёт революцию. Для массовых протестов необходимо совпадение нескольких условий, и одним из них, как показала арабская весна 2012-2014 гг, становится демография.
Ближний Восток и Северная Африка остаются регионами с высокой долей молодёжи. Молодые люди, особенно мужчины, которые не могут найти работу, исторически относятся к наиболее чувствительным группам во время экономических потрясений.
По данным Всемирного банка, безработица среди молодёжи в регионе примерно вдвое превышает общую безработицу. В 2023 году она составляла около 25%. При этом 31,5% молодых людей относились к категории NEET: они не работали, не учились и не проходили профессиональную подготовку.
Особенно тревожна ситуация с молодыми мужчинами. По оценке Всемирного банка, в странах Ближнего Востока и Северной Африки их безработица в 2023 году составляла в среднем около 22%, а в отдельных странах была значительно выше.
Нефтяная рента позволяла государствам покупать время. Пока государственный сектор мог нанимать новых работников, а цены на бензин, электричество и коммунальные услуги оставались искусственно низкими, демографическое давление не обязательно превращалось в политический конфликт.
Но если государство перестаёт расширять государственный сектор, повышает цены и одновременно не создаёт достаточного количества хорошо оплачиваемых рабочих мест в частной экономике, молодое поколение сталкивается с совершенно другими перспективами.
Монархии Залива пока располагают ресурсами для предотвращения взрыва
У монархий Залива сегодня гораздо больше инструментов для предотвращения массовых протестов, чем в 2010–2011 годах. Они располагают крупными суверенными фондами, валютными резервами и доступом к международным рынкам заимствований. Государства контролируют значительную часть экономики, используют развитые системы цифрового мониторинга и могут адресно поддерживать наиболее уязвимые группы. Кроме того, государственные инвестиции позволяют создавать рабочие места, а нефтяные доходы дают возможность перераспределять средства между гражданами.
Нынешняя ситуация парадоксальна. Высокая цена нефти одновременно создаёт проблемы и даёт государствам ресурс для их решения. Если нефть остаётся дорогой из-за геополитического кризиса, экспортёры получают дополнительные доходы. Но одновременно они сталкиваются с более дорогим импортом, нарушением логистики, ростом стоимости продовольствия, страхования, транспорта и инвестиций.
То, что сейчас происходит на Ближнем Востоке, похоже не на Арабскую весну, а на эрозию нефтяного социального контракта.
Старая модель строилась на том, что нефтяные доходы наполняли бюджет, а бюджет финансировал субсидии и государственные рабочие места. Это обеспечивало гражданам высокий уровень жизни и поддерживало политическую стабильность.
Новая модель должна опираться на инвестиции в новые отрасли, развитие частного сектора, рост производительности и создание рабочих мест, которые постепенно уменьшат зависимость экономики от нефти.
Переход между этими моделями невероятно болезненный. Государства не могут одновременно быстро сокращать расходы, сохранять высокие зарплаты чиновников, строить новые города, субсидировать население, создавать рабочие места и инвестировать сотни миллиардов долларов в диверсификацию.Им придётся выбирать.
Именно выбор между этими приоритетами будет определять политическую стабильность региона в ближайшие годы.