BP впервые вошла в нефтегазовый проект на территории Узбекистана. Британская корпорация BP объявила о своем участии в соглашении о разделе продукции (СРП), которое охватывает шесть участков в Северо-Устюртском регионе страны.
Виктор Левин
Как указано в официальном заявлении компании, эти блоки включают Бойтерак, Теренгкудук, Биркори, Харой, Коракалпок и Кулбой. Документы были подписаны в Ташкенте в ходе конференции «Нефть и газ Узбекистана – 2026».
BP вошла в СРП с долей в 40%, выкупив по 20% у обоих действующих партнеров — компании SOCAR и «Узбекнефтегаза». После этого распределение долей выглядит так: BP владеет 40%, «Узбекнефтегаз» — 30%, а SOCAR, выступающая оператором, — также 30%.
Изначально соглашение было заключено 24 июля 2025 года между SOCAR, «Узбекнефтегазом» и Министерством энергетики Узбекистана. Проект сейчас находится на начальной стадии, и SOCAR в роли оператора ведет сейсморазведочные работы. По предварительным оценкам, на этих участках возможно обнаружение крупного месторождения с запасами около 100 миллионов тонн нефти и 35 миллиардов кубометров газа.
Выход BP на узбекский рынок — это не просто очередная сделка для британского гиганта, а стратегический шаг, который меняет расстановку сил в Центральной Азии. Узбекистан долгое время оставался «серой зоной» для крупных западных мейджоров: страна обладает значительным ресурсным потенциалом, но геологические риски, устаревшая инфраструктура и закрытость регулирования отпугивали инвесторов. Теперь, когда Ташкент последовательно реформирует нефтегазовый сектор и предлагает более прозрачные условия СРП, BP решила воспользоваться окном возможностей.
Для самой компании это часть глобальной стратегии по диверсификации портфеля: после ухода из России и переориентации на возобновляемую энергетику, BP остро нуждается в стабильных, долгосрочных проектах с высокой маржинальностью. Узбекистан, с его относительно низкой себестоимостью добычи и близостью к растущим рынкам Китая и Южной Азии, становится идеальным кандидатом.
Однако успех этого предприятия будет зависеть от того, насколько быстро партнеры смогут перейти от сейсмики к реальному бурению. Северо-Устюртский регион — это суровая пустыня с экстремальными температурами, дефицитом воды и слабой транспортной связанностью. SOCAR, как оператор, уже показала себя эффективно на начальном этапе, но BP, имея колоссальный опыт в глубоководном бурении и горизонтальном заканчивании скважин, может привнести технологии, которые позволят вскрыть продуктивные горизонты на больших глубинах. Если прогнозы в 100 миллионов тонн нефти и 35 миллиардов кубометров газа подтвердятся, речь пойдет о месторождении мирового класса.
Но важно помнить: эти цифры — лишь оценка, основанная на исторических данных советской разведки. Реальные запасы могут оказаться как больше, так и значительно меньше, особенно учитывая сложную геологию Устюрта, где часто встречаются зоны с аномально высоким пластовым давлением.
Для Узбекистана участие BP несет не только финансовые выгоды в виде роялти и налогов, но и технологический трансфер. Местные специалисты получат доступ к методикам 3D-сейсмики, компьютерному моделированию и современным буровым станкам, что повысит общий уровень компетенций в стране. Кроме того, это сигнал другим международным игрокам — таким как TotalEnergies или Chevron — что Узбекистан открыт для бизнеса. На фоне глобального энергетического кризиса и борьбы за альтернативные источники сырья, любое крупное открытие в регионе может снизить зависимость Китая от морских поставок через Малаккский пролив, сделав узбекский маршрут сухопутным мостом для углеводородов в Азию.
Тем не менее, не стоит идеализировать ситуацию. У BP уже были проблемы в Центральной Азии: в Казахстане проект Кашаган затянулся на годы из-за высокого содержания серы и коррозионной активности нефти. Узбекистан, хотя и предлагает более простые геологические условия, имеет свои риски — бюрократические проволочки, необходимость согласования с местными властями и потенциальное ужесточение налогового режима. Кроме того, в условиях глобального энергетического перехода, BP оказывается перед дилеммой: наращивать разведку новых ископаемых, что противоречит заявленным климатическим целям, или же балансировать, инвестируя доходы от нефти в солнечную и ветровую энергетику. Учитывая, что Узбекистан активно развивает солнечные станции (проекты с Masdar и ACWA Power), можно предположить, что BP будет стремиться интегрировать углеводородный бизнес с «зеленым» — например, использовать попутный газ для выработки электроэнергии или водорода.
В ближайшие три-пять лет ключевой интригой станет способность консорциума подтвердить запасы и выйти на коммерческую добычу.