Казахстан начал готовить инфраструктуру для масштабного сокращения зависимости от российского маршрута Каспийского трубопроводного консорциума. Из-за атак на терминал КТК под Новороссийском Казахстан сталкивался с ограничениями экспорта и вынужден сокращать добычу.
Фото: vesti.az После атак на КТК поставщики нефти из Казахстана ищут альтернативные маршруты
Елена Иванова
Через КТК и терминал в Новороссийске проходит более 80% казахстанского экспортного потока нефти. Проблема для Астаны стала острее после расширения Тенгиза. Проект Chevron стоимостью около $48 млрд увеличил производственные возможности месторождения примерно на 12 млн тонн в год, а совокупная добыча Тенгизшевройла должна выйти примерно на 40 млн тонн в год, или около 1 млн баррелей нефтяного эквивалента в сутки. При этом значительная часть нефти Тенгиза по-прежнему зависит от КТК.
В обход России: как от 2 млн тонн перейти к 30 млн нефти
У Казахстана уже есть готовый, хотя пока небольшой, транскаспийский маршрут: нефть доставляется в Актау, танкерами переправляется в Азербайджан и далее поступает в систему Баку–Тбилиси–Джейхан. В 2025 году по BTC прошло около 1,2 млн тонн казахстанской нефти. На 2026 год Казахстан планировал увеличить поставки до 1,5–2,2 млн тонн. Азербайджан уже заявил о готовности принять до 2,2 млн тонн казахстанской нефти.
Однако переход от нескольких миллионов тонн к десяткам миллионов потребует совершенно другой инфраструктуры. Сейчас нефтяной терминал Курык располагает мощностью около 2,6 млн тонн в год, а Актау — около 7,5 млн тонн по нефтяной составляющей своей портовой инфраструктуры. Сам Казахстан уже рассматривает расширение этих мощностей.
Сейчас в Астане говорят о том, что могли бы перенаправить до 35 млн тонн в год через Каспий. Но такое количество нефти простым увеличением числа рейсов не переправишь. Потребуется либо новый подводный нефтепровод через Каспий, либо значительно более крупный танкерный флот, а также расширение береговых терминалов, резервуаров, железнодорожной инфраструктуры и перевалочных мощностей.
По оценке казахстанского эксперта Нурлана Жумагулова, строительство подводного трубопровода займет годы. При выборе танкерного варианта сроки могут оказаться меньше, однако тогда резко возрастут капитальные и операционные расходы. Сам маршрут будет дороже КТК.
Сможет ли трубопровод Баку–Джейхан принять 35 млн тонн
Проектная мощность BTC составляет около 50 млн тонн нефти в год, или примерно 1 млн баррелей в сутки. В июне 2026 года министр энергетики Казахстана Ерлан Аккенженов заявил, что у трубопровода имеется около 25 млн тонн свободной мощности, которую Казахстан намерен использовать.
Если Казахстан даже и построит каспийский маршрут на 35 млн тонн, все 35 млн автоматически не попадут в BTC. Свободная мощность самого трубопровода, согласно оценке Казахстана, составляет около 25 млн тонн. Кроме того, BTC используется для азербайджанской нефти и других каспийских потоков. В 2025 году через него прошло 36,3 млн тонн, а за январь–июль 2026 года — 14,8 млн тонн. Следовательно, при максимальном варианте Казахстану придется либо резервировать большую часть свободной мощности BTC, либо договариваться о ее расширении, либо распределять нефть между несколькими маршрутами.
Почему Казахстану нужен именно обходной маршрут
КТК дает дешевую и технологически удобную доставку нефти из западного Казахстана непосредственно к глубоководному терминалу Новороссийска. Именно поэтому он стал главным экспортным каналом. Но одновременно маршрут проходит через территорию России и заканчивается на российском Черноморском побережье.
После повреждений инфраструктуры КТК Казахстан уже перераспределял потоки. В конце 2025 года, например, страна увеличивала поставки через BTC, направляла часть нефти в Китай и использовала российскую систему Атырау–Самара. Reuters отмечал, что возможности быстрого перенаправления ограничивались пропускной способностью портов и качественными параметрами нефти.
Для Астаны проблема поэтому заключается не только в стоимости перевозки. Речь идет о способности не останавливать добычу, если главный экспортный коридор снова окажется недоступен.
Почему в проекте так много американского интереса
Для Chevron и ExxonMobil речь идет не о геополитической абстракции, а о защите крупных инвестиций. Chevron владеет 50% Tengizchevroil, ExxonMobil — 25%. В первом полугодии 2026 года TCO выплатил Казахстану около $5,5 млрд в виде налогов, роялти, платежей и других экономических поступлений. С 1993 года совокупные выплаты достигли примерно $217 млрд.
Уязвимость КТК давно рассматривается в США как проблема. Еще в 2022 году американское Министерство торговли указывало на необходимость создания жизнеспособного альтернативного маршрута для казахстанской нефти и прямо писало о возможности участия американских компаний в модернизации портов Актау и Курык и развитии Транскаспийского маршрута.
После расширения Тенгиза экономическая логика стала еще сильнее: дополнительные 12 млн тонн добычи требуют дополнительных гарантированных экспортных мощностей. При этом для Вашингтона есть и более широкий эффект. Казахстанская нефть, проходящая через Каспий, Азербайджан, Грузию и Турцию, увеличивает объемы поставок по маршруту, который не проходит через Россию. Для американских нефтяных компаний это снижает инфраструктурный риск их казахстанских активов, а для США и европейских покупателей увеличивает число независимых каналов поставки каспийской нефти.
Почему нельзя просто отказаться от КТК
КТК остается наиболее эффективным маршрутом для значительной части казахстанской нефти. Альтернативный путь требует железнодорожной доставки до Актау, перевалки на танкеры, пересечения Каспия, новой перевалки в Азербайджане и дальнейшей транспортировки по BTC до Джейхана.
Каждая дополнительная операция повышает стоимость барреля и создает новые потенциальные точки задержки. Поэтому Казахстан, скорее всего, будет стремиться не заменить КТК, а создать еще один экспортный канал.
Российские эксперты ТЭК скептически относятся к возможности строительства новой трубы по дну Каспия. По мнению с ведущего аналитика Фонда национальной энергетической безопасности, эксперта Финансового университета при Правительстве РФ Игоря Юшкова, проект ожидает такая же судьба, как газопровод Nabucco, по которому Европа хотела покупать газ из Туркменистана. Тогда из этого начинания не вышло ничего. Дело не только в стоимости прокладки трубы и сроках, но и в особом статусе Каспия. По соглашению прикаспийских государств, которое подписал и Казахстан, и Иран, и Россия, каждая страна имеет право вето на строительство объектов в акватории Каспийского моря, которые могут нарушать экологический баланс. Поскольку нашей стране не выгодна потеря прокачки казахской нефти через Новороссийск, наверняка Кремль найдет массу аргументов, вызывающих озабоченность влиянием нефтепровода на окружающую трубу. Никто не даст разрешения на проект, который идет вразрез с собственными экономическими интересами.
«Строить новый трубопровод долго и дорого»
— Как Вы оцениваете шансы строительства трубы в обход России?
Я сомневаюсь, что кто-то будет реализовывать этот проект, потому что это долго, это дорого. Пока ты строишь трубу, СВО закончится, и прекратятся атаки на КТК терминал, через который казахская нефть сейчас активно перевозится.
В строительство этого нефтепровода нужно будет вложить миллиарды долларов. Если деньги вложены, и какой смысл строить дублирующую инфраструктуру? Если ты построил эту трубу, значит ты должен осушить КТК. А ты вложил в КТК деньги! Эти инвестиции уже окупились, но все равно: зачем тебе вторая труба?
Чтобы начать стройку, нужна гарантия того, что КТК не будет работать, и Украина всегда будет его атаковать. Плюс КТК заканчивается в порту в Новороссийске и нефть грузится в танкеры.
— Как может быть проложен новый маршрут?
Через Каспийское море строишь трубу, чтобы в дальнейшем быть зависимым от собственников следующей трубы. Ты в Баку поставишь нефть и потом ты зависишь от собственников трубопровода Баку-Тбилиси-Джейхан. Они сами устанавливают тариф на прокачку. И получается, что ты не будешь влиять на тариф. Ты будешь влиять на тариф по Транскаспийскому трубопроводу, а дальше получается, что кто-то будет тебе диктовать тариф. Владельцы той трубы понимают, что если ты построил туда свою трубу, ты делаешь ставку на этот маршрут и полюбому тебе поставят высокий тариф и начнут выбивать деньги.
— Какие расходы понесут собственники казахской нефти, если будут качать через Баку?
Новая труба будет строиться лет пять. К этому времени в Азербайджане еще больше упадет добыча нефти. Там ежегодно сокращается добыча нефти, и трубопровод Баку-Тбилиси-Джейхан сокращает прокачку. Но собственники прежние, и через пять лет азербайджанская нефть будет оставаться.
Проблема в том, что Азербайджан сдает в эту трубу легкую малосернистую нефть. Из Казахстана идет среднесернистая, похожая на наш Urals. И получается, что азербайджанские компании сдают хорошую нефть, а на выходе будут получать более сернистую и дешевую нефть. В этой ситуации казахские компании будут обязаны компенсировать азербайджанским разницу в цене.
Получается еще одна дополнительная нагрузка: ты должен построить нефтепровод и еще компенсировать кому-то за то, что ты просто качаешь , и за прокачку нужно будет отдать деньги. Экономически это очень рискованный проект.
«Судьба такого нефтепровода будет какой же, как газопровода Nabucco»
— Может ли Россия помешать строительству новой трубы?
Этот проект будет трудно согласовать. Прикаспийские страны согласовали статус Каспия, но в договоре записано, что если кто-то хочет реализовать проект, который может нанести ущерб хрупкому экологическому равновесию моря, то он должен получить разрешение от всех остальных участников соглашения. Получается, что Россия тоже должна одобрить строительство этого нефтепровода, который ей не выгоден.
Зачем нам это надо? Поэтому я думаю, что Россия очень озаботится экологическим равновесием и рисками. Можно будет до бесконечности проводить экспертизу и согласования. Судьба такой трубы будет такой же, как когда-то судьба газопровода Nabucco, который подразумевал поставку туркменского газа по газопроводу по Каспию в Азербайджан и дальше через Грузию и Турцию в Европу. В итоге он закрылся и ничего построено не было.
Я пока не видел, что кто-то начал конкретно в проект вкладывать деньги. Эти решения могут прорабатываться теоретически. Могут встретиться какие-то компании из Казахстана с Азербайджаном, привлекут иностранцев, потому что страдают в основном они. Это же их собственность страдает.
— Вы думаете, что движущей силой здесь выступают иностранные компании?
В Казахстане добыча идет в рамках соглашений о разделе продукции. Там иностранные недропользователи: американская Shevron, ExxonMobil и многие другие. Я думаю, что это они сейчас думают, как им наиболее безопасно получить нефть из Казахстана. Они могут встречаться с собственниками нефтепровода Баку-Тбилиси-Джейхан, где тоже сидят европейские компании, и обсуждать: а вот возможно ли такое? Я думаю, что это чисто теоретическое обсуждение. Я думаю, что они прекрасно понимают, с какими проблемами они столкнутся в случае реального обсуждения, потому что тогда это выйдет на уровень государств. Сейчас они говорят на уровне компаний. Чисто технически это можно построить, но экономически возникает много вопросов, сколько это будет стоить и когда это окупится. Второй вопрос – это политическая позиция стран. Каспий обладает особым правовым статусом, там не абы как все построить можно. Здесь они столкнутся с политическими проблемами. Я думаю, что до реальной стройки и реальных просчетов дело не дойдет.
«У Казахстана есть риски сокращения объемов добычи»
— Есть ли у Казахстана возможность обслуживать сразу два маршрута?
Пока мы не видим этого. Наоборот, у Казахстана есть риски сокращения объемов добычи. Там и так есть конфликт между руководством Казахстана и недропользователями. Казахстан требует от них через суд компенсаций по разным основаниям. Соглашения, которые когда-то были подписаны, несправедливые по отношению к Казахстану. Страна была вынуждена их подписать, когда она была в очень слабой переговорной позиции. Они требуют компенсаций и по экологическим основаниям. Здесь большой вопрос, сможет ли он привлечь новых инвесторов, которые могли бы разработать дополнительные месторождения. Пока речь идет о том, чтобы в лучшем случае привлечь инвестиции или самим вложиться и увеличить объемы нефти так, чтобы хотя бы удержать нынешний объем производства в следующие десятилетия. О рывках в объеме добычи речи пока не идет.
Плюс-минус 60 млн тонн они качают по КТК. Новую трубу нужно строить хотя бы на 30 млн тонн, чтобы она побыстрее окупалась. На 30 млн тонн нарастить добычу Казахстану в современных реалиях будет крайне сложно. Это скорее вопрос выбора, куда качать. А дальше в Баку-Тбилиси-Джейхан нет таких свободных мощностей. Получается, что нужно сначала построить до Баку, а потом еще расширять нефтепровод там. Несмотря на то, что в Азербайджане падает добыча, лишних 30 млн тонн все равно не будет.