Запасы газа в подземных хранилищах европейских стран перевалил за 70% и, скорее всего, не достигнет показателя 80% до начала отопительного сезона, как рекомендует Европейская комиссия. Больше всего по поводу низких показателей беспокоится «Газпром». В самой Европе повышенной нервозности не наблюдается. В чем причина?
Фото: сaspianbarrel.org. Европа изменила архитектуру газовой безопасности
Елена Иванова
Цены выше, гибкость системы — больше
Европейская газовая система за несколько лет изменилась настолько, что привычный показатель заполненности подземных хранилищ уже не даёт полной картины газовой безопасности.
В 2021 году российский газ составлял около 45% импорта газа ЕС. В 2025 году доля трубопроводного газа и СПГ из России снизилась до 12%, а общий объём поставок сократился со 152 млрд до 36 млрд куб. м. В феврале 2026 года ЕС окончательно закрепил курс на отказ от российского газа: импорт российского СПГ должен быть прекращён к концу 2026 года, трубопроводного газа — не позднее 30 ноября 2027 года.
После 2022 года ЕС перестроил систему поставок: резко выросла роль СПГ, появились новые мощности по регазификации, изменились направления потоков внутри газотранспортной сети. Одновременно Европа построила гораздо более гибкую систему получения газа. СПГ теперь поступает в европейские терминалы из разных стран, после регазификации газ может перемещаться по единой сети в центральную и восточную Европу. По данным ENTSOG, новые регазификационные мощности, введённые после 2022 года, существенно увеличили гибкость системы. Европейская инфраструктура способна компенсировать более низкий уровень запасов в начале зимы при условии достаточных поставок СПГ.
Как изменилась функция ПХГ
Раньше логика была достаточно простой: летом газ закачивается в хранилища, зимой отбирается. Чем больше газа находится в ПХГ перед отопительным сезоном, тем выше запас прочности системы.
Теперь ПХГ остаются важнейшим элементом, но работают внутри гораздо более широкой конструкции. Заполняемость хранилищ зависит не от одного поставщика, а от общей ситуации на мировом газовом рынке, поэтому толпиво поступает и с СПГ-терминалов, и трубопроводов и распределяется через межсистемные соединения. Часть потенциального зимнего резерва теперь фактически находится не под землёй в Европе, а на мировом рынке СПГ — в виде возможности купить дополнительный груз и доставить его в европейский терминал.
Именно поэтому в 2026 году сама Еврокомиссия начала отходить от идеи заполнения хранилищ «любой ценой». В марте еврокомиссары предложили странам использовать предусмотренную законодательством гибкость и рассмотреть возможность достижения 80% заполнения уже в начале сезона закачки. Комиссия отдельно подчеркнула, что более раннее начало закачки и более длительный период позволяют учитывать рыночные условия, снижать давление на цены и избегать ажиотажа в конце лета.
В апреле Gas Coordination Group пришла к ещё более конкретному выводу: 80% заполнения к концу лета достаточно для обеспечения поставок зимой. При этом дальнейшее заполнение ПХГ должно сопоставляться с экономической стоимостью газа.
В июле этот вывод был подтверждён повторно: Еврокомиссия заявила, что 80% достаточно для обеспечения газоснабжения зимой 2026/27 года. А 3 сентября, несмотря на то что уровень запасов оставался ниже показателей предыдущих лет, Комиссия вновь заявила об отсутствии непосредственного риска для поставок. В качестве причин были названы диверсификация, увеличившиеся мощности по импорту СПГ и снижение потребления газа.
Таким образом, 90% объемов ПХГ перед началом отопительного сезона, которые требовались ранее, перестали быть неким физическим порогом безопасности. Это скорее нормативная цель, которую теперь можно достигать с большей гибкостью.
При этом новая модель имеет важное ограничение. Она переносит часть риска с ПХГ на мировой рынок СПГ. Если СПГ доступен в достаточном количестве, более низкие запасы в хранилищах можно компенсировать дополнительным импортом. Если же одновременно возникает дефицит СПГ, преимущество низких запасов быстро исчезает.
Именно это показывает моделирование ENTSOG. При достаточных поставках СПГ европейская инфраструктура способна обеспечить зимний спрос даже при более низком уровне запасов. Но сценарий ограниченного предложения СПГ требует снижения спроса — через цены или административные меры. При полном прекращении российских трубопроводных поставок система в целом также способна справиться, однако сочетание низких запасов и ограниченного СПГ существенно повышает риск.
Получается парадоксальная ситуация: Европа стала менее зависима от российского трубопроводного газа, но одновременно сильнее зависит от глобального рынка СПГ.
Именно здесь становится заметной разница между нынешней европейской моделью и тем, как российский газовый рынок традиционно оценивает ситуацию.
«Газпром» продолжает считать кубометры в ПХГ
Российская логика по-прежнему во многом строится вокруг старой модели: сколько газа находится в европейских хранилищах, сколько необходимо закачать до 90%, насколько быстро идёт закачка и хватит ли запасов на зиму. Такая оценка была вполне естественной для системы, в которой российский трубопроводный газ занимал огромную долю европейского рынка.
Но сегодня она описывает только часть картины.
Для Европы теперь важны не только кубометры в ПХГ, но и свободные объёмы СПГ, пропускная способность LNG-терминалов, состояние европейской газотранспортной системы, внутренний спрос и возможность перераспределять газ между странами.
Низкие уровни в ПХГ становятся проблемой не сами по себе, а тогда, когда одновременно недостаточно СПГ или возникают ограничения на его доставку в Европу.
Именно эту новую систему координат «Газпрому» всё сложнее игнорировать.
Российский бюджет фактически фиксирует потерю европейского рынка
Показательно, что изменение европейской газовой системы уже отражается не только в заявлениях европейских регуляторов, но и в российских государственных прогнозах.
В новом макропрогнозе Минэкономразвития на 2026–2029 годы оценка экспорта российского трубопроводного газа была снижена. На 2027 год прогноз составляет 120,5 млрд куб. м против 125,5 млрд в предыдущей версии, на 2028 год — 115 млрд против 125 млрд, а на 2029 год — 119,5 млрд против 127,5 млрд куб. м. Причём Минэкономразвития прямо объясняет корректировку: в прогнозе на ближайшую трёхлетку учитывается сокращение поставок в ЕС, более плавный рост экспорта в Китай и ограничения по СПГ, прежде всего из-за санкций против «Арктик СПГ 2».
Снижается и прогноз российского производства газа: на 2027 год он уменьшен с 711,3 до 696,1 млрд куб. м, на 2028 год — с 731,9 до 710,5 млрд, на 2029 год — с 750,4 до 740,1 млрд куб. м.
При этом российский трубопроводный экспорт в Европу уже достиг исторически низкого уровня. По данным Reuters, в 2025 году поставки в Европу сократились ещё на 44%, до примерно 18 млрд куб. м — минимума с 1970-х годов.
Российский бюджетные документы фактически отражают ту же структурную перемену, которую фиксируют европейские энергетические ведомства: прежнего европейского рынка российского трубопроводного газа больше нет в прежнем масштабе.
Москва при этом продолжает рассчитывать на восстановление поставок в Европу. Кремль в сентябре вновь заявлял, что российский газ может помочь европейским потребителям снизить расходы на фоне высоких цен.Но проблема заключается в том, что речь идёт уже не просто о цене российского газа.
Архитектура европейского газового рынка изменилась
Европа создала инфраструктуру, которая позволяет ей получать газ из нескольких направлений, покупать СПГ на мировом рынке и перераспределять его внутри ЕС. Поэтому возвращение российского газа теперь означало бы не возвращение к прежней системе, а появление ещё одного источника в уже диверсифицированной модели.
Именно поэтому привычный российский аргумент о том, что европейские ПХГ заполнены недостаточно, значит, Европе снова понадобится российский газ, не убеждает евопейцев.
Европа больше не строит газовую безопасность исключительно вокруг того, сколько газа лежит в ПХГ. А российские бюджетные прогнозы одновременно показывают, что заменить потерянный европейский рынок одним только Китаем пока не удаётся.
Европа перестроила способ хранения и поставки газа быстрее, чем российская газовая модель смогла перестроить направление своего экспорта.