Заявления Дональда Трампа о скором окончании войны в Персидском заливе привели к падению стоимости Brent и WTI. Российская нефть торговалась сегодня на 23 доллара/баррель дороже эталонной. Эксперты не исключают нового витка роста цен на черное золото, но есть предел, после которого потребление сокращается.
Фото: noi.md Двойная блокада увеличивает риск дефицита нефти на мировом рынке
Елена Иванова
После введения двойной блокады Ормузского пролива как со стороны Ирана, так и со стороны шестого флота США перед миром все отчетливей замаячила перспектива дефицита нефти. С рынка могут уйти иранские поставки, а разрешение Минфина США на продажу российской нефти не было продлено. Если наступит идеальный шторм, цена за баррель поднимется до 150 долларов/баррель. Откуда мир возьмет больше нефти, и почему такая высокая цена на черное золото невыгодна для России, журнал «Химагрегат» обсудил с ведущим аналитиком Фонда национальной энергетической безопасности, экспертом Финансового университета при Правительстве РФ Игорем Юшковым.
Фото: globalmsk.ru «Если нефть становится очень дорогой, покупатели сокращают ее потребление»
«Переговоры под давлением — это классическая модель Трампа»
— Как скажется блокировка Ормузского пролива уже со стороны США?
— Это всё делается под переговоры, классическая трамповская стратегия – переговоры под давлением. Первый раунд прошёл, иранцы не согласились на американские предложения, значит, надо поддавить и ещё раз поговорить. Для США это тоже риск, потому что подобные действия увеличивают дефицит на мировом рынке и толкают цены на нефть вверх. И вообще создают условия для возобновления боевых действий. Стороны начинают давить друг на друга, что толкает к возобновлению боёв. Если это произойдёт, с рынков ещё дополнительно уйдёт нефть.
— Как теперь нефть из Персидского залива попадает к потребителям?
— Хоть Ормузский пролив не открылся, но перемирие позволило следующее: Иран прекратил обстрел нефтепроводов. В Арабских Эмиратах труба через Оман выходит в Оманский залив. Небольшой нефтепровод, но он выходит в порт Фуджейра, ключевой многоцелевой порт ОАЭ на побережье Оманского залива в Индийском океане. Это второй в мире центр бункеровки топлива после Сингапура. Иран постоянно обстреливал этот порт и фактически там прекратилась отгрузка танкеров. Сейчас этих обстрелов нет, отгрузку можно возобновить.
Второй нефтепровод гораздо большего масштаба, нефтепровод «Восток – Запад» по Саудовской Аравии, который выходит к Красному морю к порту Янбу-эль-Бахр. Иран умудрялся даже этот порт обстреливать. Там отгрузки были, но прерывались во время обстрелов. Теперь он тоже работает, Саудовская Аравия пытается его вывести на уровень 7 млн баррелей в сутки. Это довольно большие объемы. Во время перемирия эти два нефтепровода выходят на полную мощность.
— Они могут компенсировать иранскую нефть?
В результате блокады иранская нефть уйдёт с рынка, зато там будут побольше качать через нефтепроводы. Если боевые действия возобновятся, то и эти два нефтепровода будут обстреливаться. То есть существует достаточно реалистичный сценарий, что ситуация может оказаться ещё хуже, чем до начала переговоров, потому что ещё и иранской нефти не будет. Этот сценарий рынки постепенно начинают закладывать в цены на нефть. Поэтому цена не просто подросла, но и будет продолжать расти.
«Чем выше цена на нефть, тем меньше ее будут потреблять»
— Вы считаете реальным сценарий, когда нефть дойдет до 150 долларов за баррель? Или выше?
— Я думаю, что мы сможем увидеть такую цену, если произойдёт какое-то яркое событие. Например, возобновятся боевые действия, Иран сильно повредит нефтепровод «Восток – Запад» или ударит по какому-то месторождению и станет очевидно, что там надолго сократится добыча. Медленно доползти до этого значения очень сложно. Это должен быть остановлен Ормузский пролив, перебои с работой нефтепроводов, отсутствие иранской нефти на мировом рынке – тогда мир будет ещё быстрее проедать нефть из стратегических резервов. Новости о том, что стратегические запасы истощаются в разных странах, будут подталкивать цены на нефть вверх.
Но чем дороже становится нефть, тем меньше её будут потреблять. Есть рубеж, после которого начнётся сокращение объёмов потребления в глобальном масштабе. Этот рубеж где-то в районе 130 – 140 долларов за баррель. По инерции цена может подняться чуть выше, но потом рынок сбалансирует за счёт сокращения объёмов потребления.
Такой сценарий нам невыгоден. Нам выгодно, когда нефть колеблется в районе 100 – 110 долларов за баррель, главное, чтобы это было долго. При этих ценах потребление не снижается, мы всё равно уже хорошо заработаем.
— Сейчас большой разброс цен между фьючерсами и физической нефтью. С чем это связано?
— Ситуация меняется. Даже фьючерсы на разные месяцы стоят по-разному. Всё, что касается ближайшей отгрузки, гораздо дороже, чем более отдалённая отгрузка. Самая дорогая – физическая отгрузка. Фьючерс на следующий месяц тоже дорогой, а дальше он дешевле. Фьючерс на июнь дешевле, чем на май. Вероятность того, что откроется Ормузский пролив в июне и дефицит будет спадать, больше, чем возможность открытия пролива завтра. Поэтому всё, что с ближайшей отгрузкой, значительно дороже того, что с отдалённой отгрузкой.
«Чтобы добывать больше, нужны деньги и время»
— Венесуэла, Гайана, Казахстан смогут заместить иранскую нефть?
— В этом-то и проблема. Здесь и сейчас никто заместить Иран не может. Допустим, он экспортировал 1,7 млн баррелей в сутки. Венесуэла пока только восстанавливает добычу до уровня, предшествовавшего началу американской блокады в конце 2025 года. У них был экспорт до 500 тыс. баррелей в сутки, это в три раза меньше, чем у Ирана. Чтобы Венесуэла нарастила добычу, нужны большие инвестиции и время. С 500 до 700 тысяч баррелей в сутки ещё можно подняться довольно быстро, но тоже нужны инвестиции. А чтобы добывать существенно больше, нужны большие деньги и время. Кто будет вкладывать деньги?
Сейчас – да, большая цена и выгодно. Но ты сейчас вложишь миллиарды долларов в Венесуэлу, а там себестоимость добычи высокая, Ормузский пролив откроют, и цена упадёт. Мы видели, когда Трамп объявил о начале переговоров, цены упали со 115 до 90 долларов за баррель. Инвесторы понимают, что сейчас вложатся, конфликт закончится, цены упадут. Какой смысл терять инвестиции? Венесуэла – долгосрочная перспектива.
— Какие сложности в Гайане?
Гайана только закончила предыдущий инвестиционный цикл. У них всё зависит от наличия добычного судна. Это специальные суда, так как у них вся добыча на шельфе. Присылают новое плавучее судно, оно начинает добывать, у себя же складирует. К нему подходят танкеры и загружаются. Поэтому им надо строить новые суда, чтобы увеличить добычу. Поэтому в краткосрочной перспективе они это не сделают. Скорее, потребуется год-два.
«Мы нарастить миллион баррелей нефти не сможем»
— У России есть возможность увеличить добычу?
Остаётся Россия и Казахстан. Тут схожие проблемы. И без повреждения экспортной инфраструктуры мы существенно нарастить, допустим, на миллион баррелей в сутки не можем. Нам тоже нужны инвестиции, нужно ждать какой-то период.
Нам оценку давали, что на 100 тыс. баррелей в сутки мы в краткосрочной перспективе можем увеличить добычу, но не более того. Допустим, они принижают. Я думаю, 200-300 тыс. баррелей российские компании могли бы увеличить добычу в течение месяца, но тут встаёт вопрос: а что у нас с экспортной инфраструктурой?
— Как украинские атаки на порты сдерживают экспорт?
Мы видим, что Украина целенаправленно бьёт по нашим экспортным терминалам в портах. И на северо-западе – Усть-Луга и Приморск, и на юге — Новороссийск. Я не берусь сказать, насколько пострадали порты, вся информация оценочная, достоверной информации нет. Мы знаем, что есть атаки, но какова степень повреждения, непонятно.
Мы видим, что после атак возобновляется отгрузка, но в каких объёмах возобновляется, из нефтепровода или из нефтехранилищ, на каком терминале загрузка осуществляется – достоверных данных нет ни по Усть-Луге, ни по Приморску, ни по Новороссийску. Постоянно происходят новые атаки, поэтому непонятно, сколько мы отгружаем. Официальная статистика закрыта с 2022 года. Получается, что сигналы нам дают только западные СМИ. Как это ни странно, они знают, а мы официально не знаем.
Но даже западные СМИ пишут про факт возобновления отгрузок, но какие объёмы грузят – непонятно. Поэтому, сколько мы можем экспортировать – большой вопрос. Сложно сказать, можем ли мы компенсировать хоть что-то или не можем. По крайней мере, к концу 2025 года Россия не выбирала квоту ОПЕК+, мы добываем меньше, чем разрешено квотами. Какая сейчас ситуация можно будет сказать, когда будут новые данные ОПЕК+, скорее, майских. Там уже будет понятно, сокращала или нет Россия добычу в результате ударов, есть нам куда девать нефть или нет. Пока говорить рано.
То же самое с Казахстаном. Основная нефть, которая добывается в Казахстане, экспортируется через Каспийский трубопроводный консорциум. Мы знаем, что были атаки по выгружному и загружному устройству, фактически одно оставалось в рабочем состоянии. Какая сейчас ситуация – информации нет. Компания ничего не комментирует, блокирует информационное поле, стараются не допустить никаких утечек.
«Апрельская цена на нефть выше запланированной в бюджете»
— Как Россия выигрывает? Минфин может закрыть дефицит бюджета?
— Минфин взял паузу. Если раньше планировалось уже сейчас устроить секвестр бюджета, изменить бюджетное правило, то пока Минфин явно берёт паузу. Повышение цен — приятная неожиданность.
Паузу будут держать, пока не закончится экстраординарная ситуация с перекрытием пролива. Может быть, и не придётся ничего менять.
У нас бюджет свёрстан по цене 59 долларов за баррель. Важно смотреть, какую среднюю цену выдаёт Минэкономразвития. Получалось, что НДПИ на нефть в январе был рассчитан по декабрьской цене 2025 года. Она была 39 долларов за баррель. В феврале взимали, исходя из январской цены. Она была 41 доллар за баррель. В марте будут брать НДПИ по февральской цене 44 доллара за баррель. А вот в апреле уже будет по мартовской цене – 77 долларов за баррель. Уже больше, чем запланировано в бюджете, но пока это не позволит компенсировать то, что недополучено в течение первого квартала. Надо, чтобы несколько месяцев держалась цена, которая выше запланированной в бюджете, чтобы компенсировать то, что недополучено за январь-март, не говоря уже о том, чтобы выйти в бездефицитный бюджет.