Экономические власти страны опять рапортуют о том, что сложности оказались не такими большими, и их снова удалось успешно преодолеть. В то же самое время бизнес повсеместно просит о помощи и показывает падение. Что это – дежавю или норма в России?
Елена Иванова
Экономист Кульбака предрекает России тяжелый экономический кризис на несколько лет. Фото: Ельцин-центр
Стакан всегда наполовину полон
Финансовые власти страны гордятся тем, что инфляция падает, госдолг небольшой и девальвация России не грозит. Казалось бы, живи, бизнес, и радуйся. Однако ситуация на базовом уровне стабильно отличается от обобщенных данных по стране как небо и земля. Кандидат экономических наук Николай Кульбака полагает, что что каждая проблема по отдельности не представляет собой угрозы для стабильности народного хозяйства, однако все вместе они дают другую, тревожную картину, которую в финансовом блоке правительства и ЦБ РФ видеть не хотят.
«Оптимизм Набиуллиной удивляет»
— Почему общие показатели экономики не отражают реальное состояние дел?
— Давайте вспомним кризисы, через которые проходила Россия последние годы. Когда на макроуровне идёт падение на 10%-15%, то внизу это для многих предприятий катастрофический уровень, он для них оборачивается банкротством.
Некоторые вещи, которые на макроуровне выглядят неплохими, не всегда таковыми являются.
— Чем опасна низкая безработица или инфляция?
Если мы говорим о низкой безработице, которая сейчас в России очень низкая – 2,2%, это означает, что у нас безработица ниже естественного уровня примерно на 1,5%. Фактически такой уровень означает огромную нехватку рабочей силы. Это можно подавать как большой успех, а можно понимать, что это серьёзная проблема.
Когда мы говорим о том, что у России низкий госдолг, проблема не в том, что долг низкий, а в том, что по этому долгу довольно высокие проценты. Это означает, что для государства он становится очень болезненным.
Крепкий рубль препятствует инфляции, но делает неконкурентоспособным российский бизнес при торговле на экспорт и по сравнению с импортными товарами, и, соответственно, потерянные доходы в бюджет.
— Что еще не видно на макроуровне?
Дальше начинаются проблемы по отраслям. Мы понимаем, что некоторые отрасли находятся в очень тяжелом положении. Это и угольная, и автомобильная, металлургия. У многих серьёзные долги. Что с этим делать – непонятно, но на макроуровне этого пока не видно. Очевидно, что государство будет кого-то спасать, но пока не понятно кого. Буквально 12 февраля вышло распоряжение правительства о том, что на 1% повысится индексация цен для РЖД с тем, чтобы компенсировать проблемы, которые есть у перевозчика, но это, мы понимаем, будет переложено на поставщиков продукции, на всех, кто пользуется железной дорогой, а в итоге попадёт в цену.
— И кто это все будет оплачивать?
Следующая проблема – инфляция. Она невысокая, но надо понимать, что она падает в случае, когда не растёт потребительский спрос. Это можно расценивать как признак кризисной ситуации в экономике, когда потребители тратят меньше денег на приобретение товаров или услуг. Бизнес рад бы повысить цены, но он не может.
Каждый по отдельности элемент не выглядит плохим, но все вместе создают картину, которая не очень хороша. Оптимизм Набиуллиной несколько удивляет. Ситуация не столь радостная.
Бюджет свёрстан очень сложно. Скорее всего, он будет выполняться с большими проблемами. Придётся либо повышать налоги, либо каким-то образом проводить секвестр. В бюджете 30%-40% — социальные расходы. Это тоже проблема. Всё вместе создаёт тревожный фон.
«Вся информация дается с искажениями»
— Макроэкономические инструменты на бизнес-уровне не работают. Какие индикаторы отслеживаются властями?
— Индикаторы отслеживаются. Вопрос в трактовке. Центр макроэкономического прогнозирования при правительстве с понятной осторожностью пишут сравнительно откровенно.
Вопрос в том, что когда информация подаётся наверх, надо, чтобы она создавала бодрую и благостную картинку. В принципе все экономисты понимают, что нынешний уровень безработицы чудовищно низкий и говорит о нехватке рабочей силы. Все прекрасно понимают, что доходы у людей не слишком растут, идёт очень серьёзное искажение информации. Экономист Наталья Зубаревич говорит, что региональные оценки доходов она старается не принимать в расчёт, потому что они искажены очень сильно.
— То, что большое количество статистики закрыто, не новость. Но разве это искажение?
Например, я оценивал ВВП за 2021 год по публикациям Росстата. Их правили три года. От первоначальных цифр ВВП отличается на несколько процентов. Погрешность ВВП, темпы роста близки к точности определения, например, там, где у нас плюс один процент, может быть минус один процент. Достаточно занизить уровень инфляции в год на пару процентных пунктов, у вас вместо одного процента роста будет один процент падения. Мы понимаем прекрасно, что в государственных отраслях ценообразование очень своеобразное.
— Что вы имеете в виду?
— Там, где нет рынка, на котором можно выставить конкурентные цены, идёт выставление цен скорее от издержек, чем от конкурентного значения. Цены очень часто завышаются. Поэтому там получается скрытая инфляция.
Если смотреть на натуральные показатели, то они по большинству отраслей плохие. Те же самые перевозки по РЖД падают четвёртый или пятый год подряд. Всё вместе говорит о том, что состояние не то что совсем критическое, но бизнесу сейчас придётся очень сложно. Это понимают все на уровне бизнеса.
Скорее всего, не будет большой безработицы, потому что российские предприятия предпочитают сокращать зарплаты, надбавки и премии, сокращать рабочую неделю, но не увольнять людей. Это скрытая безработица. При этом получено разрешение на увеличение времени сверхурочных работ, потому что в некоторых отраслях людей катастрофически не хватает. Когда там пишут, что в отрасли занят огромный объём людей, на самом деле там, скорее всего, речь идёт о человеко-часах, люди работают сверхурочно. А в статистику это попадает как увеличение числа людей. Большого перетока людей между отраслями мы не видим.
«Кого точно будут поддерживать, мы увидим в конце весны»
— Почему одни отрасли, как нефтегаз, получают налоговые преференции, а другим отраслям власти в помощи отказывают?
— Здесь действует, скорее всего, лоббизм. Понятно, что глава «Роснефти» Сечин и глава «Газпрома» Миллер вхожи в нужные кабинеты. У них шансов чуть-чуть побольше. К тому же нефть и газ очень нужны для пополнения валюты.
С угольщиками ситуация сложнее. Им нет большой помощи. Похоже, там будут банкротства и закрытия. Точечное спасение будет, но всех спасать точно не будут, тем более что у отрасли перспективы очень плохие. На мировом рынке цены держатся низкие, а везти уголь через полстраны до Владивостока или других портов страшно дорого. Уголь становится неконкурентоспособным по цене.
«Самолёту» тоже отказали, строителям. ВПК берёт часть продукции металлургии, но не так много, примерно десятую или двадцатую часть. Основное идёт в стройку, которая замедляется. Кого точно будут поддерживать, мы увидим к концу весны. Сейчас будет большой внутренний торг, больших начальников с лоббистскими возможностями.
«Сокращение ассортимента в торговых сетях – нормальная практика»
— Потребительская экономика показывает отрицательный рост. Не приведет ли это к дефициту товаров и услуг, как это было на закате СССР?
— Сокращение ассортимента в продовольственных сетях – нормальная практика при уменьшении денег. Это будет наверняка и в общепите, этот процесс уже идёт. Будет сокращаться количество предоставляемых услуг. Некоторые услуги будут значительно дорожать, например, служба такси. Она уже дорожает, и процесс продолжится. Будет обеднение ассортимента сферы услуг. Люди будут реже стричься, ходить в маникюрные салоны, реже обедать в кафе.
У нас достаточно большое количество людей, которые живут от зарплаты до зарплаты, пенсионеры, у которых большая часть денег уходит на коммуналку, еду и медикаменты. Этим категориям будет тяжело.
Коммуналка будет расти дальше, повышение уже заложено. Предполагалось, что в январе будет повышение в 1,5%-2%, которые в реальности оказались 10%. Какие будут цифры в октябре сказать сложно. В условиях, когда ЖКХ приближается к расценкам Восточной Европы, а зарплаты и пенсии ниже, встаёт вопрос выживания. Да, это будет очень сложное время для большинства людей.
— Есть ли у нынешнего кризиса особенности?
— Проблема в том, что российская экономика никогда ещё не находилась в таком состоянии, когда есть чудовищная нехватка рабочей силы во время кризиса, когда в бюджете нет денег, госдолг и проценты по нему растут, в этом году они составляют 10%, падают доходы, нет возможности привлечения зарубежных инвестиций, сокращается число мигрантов, государство ведёт антимигрантскую политику и многим мигрантам уже невыгодно ехать в Россию. Каждая из этих проблем не является критической, но вместе они создают серьёзное торможение.
В ближайшие несколько лет перспективы нерадостные, это точно.