Российская национальная валюта продолжает удивлять аналитиков и огорчать экспортеров. Нынешняя неделя началась с еще большего падения доллара. Теперь за единицу американской валюты дают еще на 16 копеек меньше, чем в пятницу. В чем же дело?
Фото Инвест-форсайт. Внешняя торговля за рубли еще не означает дедолларизацию экономики
Елена Иванова
Российский рубль, немного потеряв в декабре 2025 года, в феврале 2026 опять стабильно укрепляется. Монетарные власти не проявляют беспокойства и говорят, что эта проблема стала не такой острой, поскольку около 60% внешнеторговых операций проводится в рублях. Однако это только часть правды, считает экономист Никита Масленников. Можно гордится дедолларизацией народного хозяйства, но за рубли купить высокие технологии, необходимые стране, невозможно, да и юань, валюта самого важного внешнеэкономического партнера России – Китая жестко привязана к доллару. Какой курс был бы правильным для экономики, и что ждет нас в конце года – в интервью журнала «Химагрегаты».
«Рубль вроде бы начал ослабление, но противодействие большое»
— Почему рубль укрепляется?
— Сходятся, с одной стороны, фундаментальные факторы – ослабление за счёт текущих операций платёжного баланса и торгового баланса. Они у нас в прошлом году «похудели» изрядно. Плюс ко всему у нас подкачал январь, когда нефтегазовые доходы год к году снизились примерно вдвое. Если в прошлом январе собирали больше 700 млрд в рублёвом выражении, то в этом году около 350-360 млрд рублей.
Это дало определённый эффект для бюджета, когда он по первому месяцу оказался в дефиците 0.7% ВВП при годовом нормативе 1,6%. Помимо сокращения нефтегазовых доходов конечно же, сыграло свою роль авансирование новых госконтрактов, которое проходит в начале года и будет длиться примерно до конца первого квартала. Я говорю об опережающем финансировании.
Но с другой стороны, есть факторы противодействия.
— Какие факторы толкают его вниз?
Во-первых, речь идёт о том, что в структуре нефте-торговых платежей у нас доля рубля в оплатах за экспорт превышает 60%. А во всех внешнеторговых операциях тоже порядка 58% — 59%. Когда у нас такая структура расчётов за российские внешнеторговые операции, она не способствует ослаблению рубля, она его продолжает умеренно поддерживать. Плюс ко всему накануне налоговых периодов продали в долларовом выражении 4,9 млрд, в январе они продали чуть-чуть больше 5 млрд. Это тоже фактор, который поддерживает рубль. Предложение валюты увеличивается.
Кроме того, серьёзный рукотворный фактор — это интервенции ЦБ на валютном рынке. Он, конечно, продаёт юани в основном, но тем не менее, с 12 января по 5 февраля ЦБ продал 17,4 млрд в рублёвом эквиваленте, а сейчас от будет продавать с 6 февраля до 5 марта на один миллиард меньше, но это тоже очень существенно, потому что в прошлом году в среднем продавали порядка 10 – 10,4 млрд. То есть увеличение предложения со стороны ЦБ в первый месяц этого года практически на 65% — 70% больше. Повышенный спрос на валюту не толкает рубль вниз в силу того, и первые месяцы года у нас всегда затишье у импортёров. Они начинают реально оживать с марта, в конце первого квартала. Тогда и начнётся понижение.
С одной стороны, фундаментальные факторы должны толкать рубль вниз, с другой стороны, факторы начала этого года, структура расчётов, которая увеличивается в пользу рубля, предложение валюты на внутреннем биржевом рынке, не позволяет ему опуститься так, как прогнозировали многие аналитики. Сколько эта ситуация продлится, сказать сложно.
«Мы научены горьким опытом и не будем влиять на курс»
— Курс доллара назначается ЦБ, он по сути искусственный. Почему тогда не назначают такой, который выгоден экспортёрам?
— Мы ни будем никогда назначать никакого курса, потому что сама по себе конструкция курсового формирования РФ свободная рыночная. Она с определёнными ограничениями, но в целом идёт вслед за спросом и предложением на валюту. Поэтому ЦБ и не собирается, и не будет вмешиваться.
Мы научены горьким опытом, когда поддерживали курс в 2008-2009 годах, и буквально за три месяца спалили 220 млрд международных резервов. В никуда. И он всё равно опустился. То же самое было, когда держали коридор в 1998 году, а потом резко улетело вдвое. Фиксирование курсов до добра не доводят, потому что они заканчиваются провокациями в отношении крупномасштабного экономического кризиса в стране. Это делать противопоказано.
«Недостаток диверсификации экспорта не позволяет выравнивать потери в платежном и торговом балансе»
— Кому выгоден такой курс? Уж точно не федеральному бюджету с его дефицитом на многие триллионы рублей.
— Текущий курс выгоден импортёрам. Они позволяют насыщать спрос. Естественно, ослабление курса, которое предполагается, будет играть в пользу экспортёров. Но тут тоже есть определённая логическая неувязка. Нефтегазовый экспорт существенно ограничен санкционным давлением, и пока еще не принят 20 пакет санкций Евросоюза. Он, естественно, скажется на нас, заставит переосмысливать, перераспределять и переделывать транспортные цепочки поставок. Надеяться на расширение экспорта сложно. Металл — тоже одна из основных экспортных статей, должны быть серьёзные меры поддержки, чтобы потом надеяться на экспортные прорывы. Пшеница – тоже, мы видим, что урожай прошлого года будет сбивать цены вниз, сколько бы мы ни поставляли, получим отдачу меньшую, чем в прошлом году. И так по многим позициям.
Экспорт, недостаток его диверсификации, недостаток высокотехнологичных продуктов, хотя есть вооружение, есть элементы программного обеспечения, которые уже продают дружественным странам, но этого пока еще недостаточно, чтобы выравнивать потери в платёжном и торговом балансах при сокращении энергетического экспорта. Поэтому здесь сколько не назначай какой угодно курс, это не повлияет реально на курсовую динамику.
— И что же делать?
Жесткий курс – это палить свои собственные резервы и заканчивается это крайними неприятностями на всех уровнях. Главный ответ на вопрос, что нужно делать, чтобы структура внешнеторгового оборота отвечала задачам устойчивости курса рубля – максимально расширять неэнергетические, несырьевые поставки. Этим и надо заниматься. Есть национальный проект, есть куча планов по транспортным коридорам, чтобы мы не только получали продукцию дружественных стран, но и сами туда с меньшими логистическими издержками направляли.
Естественно, необходимо создание совместных предприятий на территориях стран, тех, которые хотят с нами это делать. Есть планы с Египтом, с другими странами. Это процесс долгий, но идти по этому коридору нужно.
«Минфин делает все, чтобы ослабление курса не наложилось на налоговый шок»
— ЦБ борется с инфляцией, но и Минфин, похоже, доволен крепостью рубля. Почему?
Слабый курс, который предсказывали эксперты в конце прошлого года, отыграл свой эффект переносом на внутренние цены. Сейчас, с учётом того, что у нас налоговый шок, которые еще не в полной мере закончился, ЦБ и Минфин делают всё необходимое для того, чтобы курсовой спад не наложился на налоговый шок. По крайней мере до конца первого квартала нам придётся с этим жить, с рукотворным рублёвым курсом, удерживать его сейчас, чтобы он резко не провалился и падение не перешло на внутренние цены во втором квартале.
— То есть высокая инфляция опаснее?
Если у вас инфляция по году 5% или чуть ниже, тогда начинают просыпаться инвестиции. Если у вас инфляция выше 5%, то с инвестициями ни шатко, ни валко. А нет инвестиций – нет устойчивого экономического роста.
— Почему доллар продолжает играть такую важную роль в стране, отрекшейся от него?
На усечённом рынке курс формируется спросом и предложением по ограниченному набору валют, в основном по юаню. Юань к доллару достаточно сильно коррелируется с небольшим коридором плюс-минус 2%, отклоняется, но всё равно вокруг доллара скачет. Поэтому устанавливаем курс к доллару, чтобы понимать, на каком свете мы находимся. Доллар, хотим мы или не хотим, можем сколько угодно говорить о де-долларизации, но по факту он выполняет функцию интернациональной меры стоимости. Все свои валюты приравнивают к доллару.
Бесконечно утверждать, что мы дедолларизируемся, это хорошо, но от лукавого, потому что на рубли вы мало что можете купить из высоких технологий, только у ограниченного круга стран, а там тоже ограничено предложение. Там либо недостаточно для наших потребностей, либо по многим позициям китайцы придерживают товары. Кроме того, ещё и есть такой фактор, как соотношение цены и качества. Если сравнивать аналогичные позиции китайского и западного оборудования, то с точки зрения наших промышленников, лучше было бы западное. Но его нет, поэтому приходится покупать китайское.
— Почему курс рубля таким «крепким орешком»?
— У меня очень простой ответ: многие так называемые эксперты и даже ряд финаналитиков достаточно слабо разбираются в вопросах курсообразования и учета всех факторов, которые влияют на него. А надо было смотреть хотя бы изменение структуры валютных платежей в течение года, тогда бы эти предположения начали бы корректироваться, потому что рост доли рубля в оплате за экспорт во внешнеторговых операциях оказался на одну треть выше… я даже сам не уверен в этих оценках
— Какой баланс оптимальный?
— По тому, как сейчас складывается ситуация, курс около 90 рублей, реально он сложится 80-90 в конце года, а вот оптимальная его композиция должна была бы «бить» между 90-95.
А вот насколько – всё меняется достаточно быстро, поэтому, конечно, он будет немножко крепче оптимального равновесного значения, которое нам бы всем хотелось иметь. Тем не менее важно даже не столько цифровое значение сколько стоит доллар, а продолжительность периода, когда бы он был относительно стабильным. Когда мы говорим о численных значениях курса, они важны, но ещё важнее стабильность курса в течение более продолжительного времени, чем сейчас. Волатильность всегда есть и будет, но если она в пределах одного рубля – это непринципиально, а если в течение недели курс скачет плюс-минус пять рублей за доллар, это уже крайне неприятно.