Индекс Мосбиржи с начала июня падает, а российские голубые фишки дешевеют. Акции ПАО «Газпром» подешевели с апреля почти на 40%. Эксперты говорят, что как бы не мал был фондовый рынок страны, падение акций — это сигнал для сворачивания инвестиций в экономику.
Фото: партия «Яблоко» Экономист Игорь Николаев считает, что ВВП страны уходит в минус
Елена Иванова
Дела на российском фондовом рынке не внушают оптимизма. В июне Мосбиржа отметилась самым сисльным падением за последние годы. Еще в начале марта ее индекс находился в районе 2800 пунктов. Три месяца спустя он потерял почти 500, или 18%. Широко распространено мнение о том, что фондовый рынок страны мало отражает реальную экономическую ситуацию. Главный научный сотрудник Института экономики РАН Игорь Николаев с этим не согласен. Об этом с ученым поговорил журнал «Химагрегаты».
«Увеличиваются риски, что уйдем в минус»
— Чем чревато падение рынка акций?
— Это чревато ещё падением инвестиций. У нас инвестиции в первом квартале упали на 14,3% в годовом выражении. Это безусловно очень большое падение. Ни в какие планы это не входило, хотя и считалось, что будет падение, но чисто символическое, а тут 14,3%. Ни каким суровым январём, суровой зимой это объяснить нельзя. На таком фоне падения инвестиций акции падают потому, что они становятся непривлекательными для инвесторов этих компаний. Инвесторы это прекрасно понимают, не инвестируют средства на развитие. А падение инвестиций теснейшим образом коррелирует с динамикой экономического развития. Инвестиции падают, экономическая активность также… Сейчас экономика показывает около нуля, значит увеличиваются риски того, что в минус уйдём. Для меня это падение акций, в первую очередь, если говорить о рисках, связывается с консервацией, падением инвестиций и замедлением дальнейшей экономической активности.
«Далеко не все зависит от ключевой ставки»
— Главу ЦБ Набиуллину ругали за высокую ключевую ставку и говорили, что она убивает экономическую активность. Ставка снижена, но активность так и не заколосилась?
— В июне прошлого года ключевая ставка была 21%, когда был сделан первый шаг к снижению. Сейчас она почти на семь процентных пунктов меньше. За это время экономическая активность у нас только замедлялась. Поэтому на таком фоне надо задаваться вопросом: почему мы говорим, что всё зависит от ключевой ставки?
И я повторяю этот вопрос. Ставка за год снижена на 7%. Это лишний раз подтверждает, что инвестиции, активность зависят далеко не только от величины ключевой ставки. А так было бы просто замечательно: ставочку туда-сюда двинули и всё. Чуть сдвинул – инвестиции пошли. Сюда поднял, и инфляция затормозилась. И ничего больше делать не нужно. И ничто не имеет значения – ни какие налоги у нас, какая налоговая нагрузка, насколько жёсткое административное регулирование, что с экономической ситуацией, геополитикой – ничего не имеет значение, только ставка. Это подтверждает, что да, ставка имеет значение, кстати, меньшее значение имеет величина ставки, чем в развитых экономиках. Надо учитывать, что ключевая ставки – тонкий инструмент. Институционально развитые экономики чутко реагируют на изменение ставки. У нас всё-таки такая экономика, где не тонкие инструменты оказывают воздействие.
А самое главное, что кроме ставки есть налоги, есть административная нагрузка, есть геополитика, есть неопределённость экономической ситуации, есть другие факторы, от которых зависит, что с инвестициями.
Здесь, естественно, важно, что с кадрами происходит. Мы знаем о напряжённости. Сейчас чуть меньше стало, но если мы говорим о динамике с прошлого года, о кадровом дефиците, то и это имеет значение. Многое имеет значение. Не только одна ставка.
«Основания для беспокойства по поводу девальвации рубля и инфляции есть»
— Сейчас мы наблюдаем начало ослабления рубля. Это естественный процесс?
— В первую очередь рубль стал ослабевать, потому что какое-никакое замирение между США и Ираном происходит. В результате цена на нефть уже не такая, как была пару месяцев назад, а сильно снижена. На фоне такого снижения цены на нефть у нас рубль качнулся в сторону ослабевания.
— Это не станет опять толчком для нового витка инфляции? Есть основания беспокоиться?
— Основания для беспокойства есть. Собственно говоря, если ЦБ символически снизил ставку, хотя по своим правилам он должен был взять паузу. Это как раз говорит о том, что и он считает, что основание есть. Во-первых, если посмотрим на текущую тенденцию, инфляция за май составила 0,15%, а только за первые недели июля — 0,20%. В июне инфляция ускорилась существенно, по сравнению с маем. Второе, о чём я уже говорил, это динамика цен на нефть, которая тоже влияет на рубль. Плюс в будущем у нас события, осенние – индексация тарифов ЖКХ с первого октября. Хоть и перенесли введение технологического сбора на 1 декабря, в значительной степени из-за такой динамики инфляция на непродовольственные товары удерживала приличные значения, а это подстегнёт цены, прежде всего, на радиоэлектронику, но не только на неё.
Что касается девальвации… Смотря о каких параметрах ослабления рубля говорить. Если говорить принципиально, риск девальвации, конечно, сохраняется.
«Топливный кризис повлияет на цены»
— Какие последствия для экономики в целом Вы ожидаете от топливного кризиса?
— Для экономики это, прежде всего, влияние на цены. Но не только на цены. Если будет физический дефицит, это отдельный аспект. Понятно, что для того, чтобы функционировало производство, необходимо, чтобы и транспорт функционировал, грузовой, в первую очередь. Если здесь будут сложности, то это будет сдерживать производственную активность.
— И торговлю…
— Да, конечно. Это будет сдерживать и производственную, и торговую активность. И повышать цены. Так что, неприятные последствия еще будут.