Американскому президенту осталась неделя, чтобы решить, что делать с Ираном. По законам США, главе государство разрешено вести войны 60 дней без одобрения Конгресса. Независимо от того, продолжится ли противостояние, или конфликт будет завершен, помимо высоких цен на нефть, больших изменений ни в экономике, ни в политике эксперты не ожидают.
Фото: Bes.media Кризис в Ормузском проливе встал на пути нефти
Елена Иванова
Американская спецоперация в тупике, цены на нефть растут
После провала второго раунда переговоров в Исламабаде между США и Ираном лидеры всех стран выжидательно смотрят на Вашингтон: а что же дальше? Похоже, что ответа на этот вопрос нет ни у кого, включая и тех, кто этот персидский хаш, а по-нашему кашу, заварил. Президент Трамп жалуется, что вести переговоры в Иране не с кем, но и продолжать войну ему, видимо, не хочется. Для этого слишком дорог бензин на американских заправках и слишком низок уровень доверия к нему лично.
Два месяца, которые отводит американская Конституция главе государства на маленькую победоносную войну по его единоличному решению, закончатся через неделю, и тогда за три авианосца, 50 млрд долларов, потраченных на обстрел ракетами ядерных объектов, и прочие военные кульбиты придется оправдываться в Конгрессе. Потому что надежных доказательств, сохранили ли иранцы ядерную программу или американским военным удалось нанести по ней урон, нет, как их не было и почти год назад. Тогда зачем воевали?
Независимо от того, продолжится ли конфликт или он будет завершен, последствия для мира окажутся долгоиграющими, говорят эксперты. Они коснутся как экономики, так и геополитики. Первый и самый очевидный вывод в том, что цены на нефть уже не вернутся на уровень декабря 2025 — февраля 2026 года. В это, кроме Дональда Трампа, не верит никто, даже его собственный министр, глава Минэнерго США Крис Райт. Он заявил, бензин останется дорогим и в конце 2026 года.
Главный директор по энергетическому направлению Института энергетики и финансов Алексей Громов полагает, что скорее всего, мы получим среднегодовую цену выше 80 дол./барр. в случае, если конфликт завершится в ближайшем будущем. Не исключены и 100 долл./ барр. по году, если противостояние продлится еще несколько месяцев. Как рассказал журналу «Химагрегаты» ведущий аналитик Фонда национальной энергетической безопасности, эксперт Финансового университета при Правительстве РФ Игорь Юшков, при цене в 110-130 долларов за бочку нефтяное эльдорадо для поставщиков, не связанных с Персидским заливом, будет клониться к закату, потому что покупатели сократят объемы углеводородов — во времена кризиса и сокращения производства очень много энергии не требуется.
Помимо краткосрочных сложностей, иранская кампания станет толчком для перемен в логистике, на транспорте, в потреблении, в области перехода на альтернативные нефти и газу источники энергии. Вместе м экономикой будет еще быстрее меняться и геополитика.
Хотел ли Дональд Трамп, чтобы его крестовый поход против системы сдержек и противовесов в США за «возвращение Америки американцам» вдруг открыл новые вызовы вместо того, чтобы вернуться к уютному изоляционизму? Скорее всего, нет. Но именно это несет с собой противостояние на Ормузе.
Фото: report.az Противостояние с Ираном оказывает влияние на экономику всего региона
«Кризис окажет долгосрочное влияние на мировые энергетические рынки»
Вовлеченность монархий Персидского залива в противостояние с Ираном оказывает влияние не только на энергетику, но и экономику всего региона. Безналоговый рай, который жил за счет мультимиллионеров и миллиардеров со всего мира, вдруг начал пустеть. Под ракетами жить и работать никто не хочет, даже не платя налоги. Это ведет к перестройке всей экономической системы стран Ближнего Востока. Его надежность как в плане сохранения денег, так и бесперебойности поставок нефти и газа для других регионов вдруг оказалась под вопросом, говорит Вячеслав Кулагин:
— Прежде всего, бизнес увидел, что поставки с Ближнего Востока могут прерываться. Это уже не истории, о которых рассказывали дедушки про 1970-е годы, а реалии сегодняшних дней. Этот риск есть, и он себя проявил. Если есть риск, нужны меры, чтобы его нейтрализовать или, как минимум, снизить его влияние.
Если самолеты, кроме как на керосине, не других видах топлива не летают, поэтому количество рейсов сокращается как в Европе, так и в Азии, то другие сегменты оказываются более гибкими.
-Повысится интерес к ВИЭ. Вспомнят опять про связанные с этим решения – про накопление энергии, про углеводород и так далее. Если говорить про отдельные страны Азии, они будут более осторожны в плане отказа от угля. Для них уголь – ресурс, который в последнюю пятилетку уже дважды помог демпфировать энергосистемы. Не как основной, но как резервный источник его будут рассматривать, — уверен эксперт.
Страны по-другому смотрят на стою энергетическую стратегию. Новую возможность получает атомная энергетика. Вырастет роль собственных ресурсов, пусть даже это и уголь. А вот газ может оказаться под давлением. В мировых ассоциациях производителей газа ожидают сокращение спроса на газ, поскольку цена на него растет, а проблемы с устойчивостью поставок становятся все более ощутимыми.
Нефть и газ опять потекут по трубам?
Поставки нефти и газа сейчас также переосмысливаются. До кризиса в Ормузском проливе в газовой отрасли было понимание, что СПГ и трубопроводный газ не конкурируют между собой, а дополняют друг друга. Пока цены на голубое топливо были достаточно низкими, многие страны брали СПГ, потому что он дает больше гибкости как со стороны экспортеров, так и покупателей. Тянуть трубы дорого и долго, то ли дело поставить завод по сжижжению газа и вози СПГ танкерами. Да и при транспортировке на большие расстояния сжиженный газ оказывается дешевле.
— Труба надёжнее. Если говорить об атаках на завод в Катаре – это десятки миллиардов потерь плюс на несколько лет завод выведен из строя. Если же удар пришёлся по трубопроводу, его за день-два отремонтируют и он заработает снова, потери тоже будут не такими серьёзными, — считает эксперт Кулагин.
Мировому рынку не хватает ближневосточной нефти и газа. В Персидском заливе заперты 10 млн баррелей/сутки. Частично нефть уходит по старым трубопроводам к покупателям. Речь идет о нефтепроводе «Хабсхан-Фуджейра» в ОАЭ, который позволяет транспортировать нефть в обход Ормузского пролива. Но его мощность составляет 1,8 млн барр/с, а до конфликта по нему уже транспортировалось 1,4-1,5 млн барр/с. Проектная мощность трубопровода, который соединяет месторождение Саудовской Аравии в Персидском заливе с портом Ямбу на Красном море, доходит до 7 млн барр/с, но часть этих мощностей уже использовалась и ранее, а часть была предназначена для транспортировки нефтепродуктов. Поэтому дополнительно транспортировать нефти можно не более 2 млн барр/с.
Кроме того, есть возможность транспортировки нефти с севера Ирака, из Иракского Курдистана в турецкий порт Джейхан. Этот нефтепровод был загружен до конфликта на 200 тыс. баррелей. Сейчас часть нефти, которая добывается на юге Ирака в районе Басры, также стала транспортироваться через северные регионы страны. Прокачка по этой трубе увеличилась до 340 тыс. баррелей в сутки, рассказал журналу «Химагрегаты» эксперт Алексей Громов:
— Этот трубопровод очень старый. У него мощность потенциально превышает 1,5 млн баррелей в сутки, но его давно не ремонтировали. Поэтому нет уверенности, что в ближайшее время его можно будет загрузить дополнительными объёмами.
То, что сейчас возобновились разговоры о необходимости строительства дополнительных нефтепроводов на Средиземное море, с выходом на Турцию – это нормальная реакция стран Персидского залива на кризис вокруг Ормузского пролива. Но надо понимать, что пока эти разговоры остаются разговорами, потому что экономика таких проектов оказывается менее выгодной в случае открытия Ормузского пролива.
— Зона, где компактно проживают курды, полунезависимый Иракский Курдистан – это основная зона нестабильности, которая сдерживает реализацию проектов в этой сфере. Это первая и основная причина, почему нефтепроводы из северной части Ирака не строятся и не модернизируются.
Вторая причина – деньги. Строительство новых труб и даже модернизация существующих — это миллиарды долларов. Третья причина – сроки. Очевидно, что на реализацию этих проектов потребуются годы, от двух и более лет. Страны залива опасаются делать такие долгосрочные перспективы, надеются, что Ормузский пролив будет разблокирован и судоходство вернётся в ближайшие месяцы.
Пока это разговоры. Но если пролив останется закрытым еще на несколько месяцев, начнут обсуждать конкретные проекты.
Фото: Automechanikus Азия еще откроет для себя малолитражку
Малолитражки — для Азии, поезда — вместо ближних рейсов
Изменения на энергетических рынках неизбежно ведут за собой другое потребление.
В Германии, например, разговоры о сокращении внутренних рейсов авиакомпаний идут с кризиса 2008 года, но по доброй воле никто не хотел ехать на поезде 5-8 часов, которые еще и безнадежно опаздывают и отменяются. Дорогое авиатопливо заставило авиакомпании сократить полеты, и проблема с защитой окружающей среды будет решаться, исходя из экономической необходимости, а не «зеленой» повестки.
Топливный кризис 1970х годов изменил размер автомобилей. Появились малолитражки, которые потребляют значительно меньше топлива, чем большие авто. По мнению Вячеслава Кулагина, они начнут завоевывать Азию, хотя одна страна не пересядет ни на Smart, ни на VW Up:
— Логика малолитражек сейчас достаточно распространена и в Европе, и в Японии. Но она затронула не всех. В США и сейчас другие привычки и другие идеалы – большие машины. То, что эти идеалы распространятся на Штаты – не думаю, там есть своя добыча, кризис не так сильно затронул. В то, что мода на малолитражки будет распространяться на Азию – да, в это я верю. История с малолитражками пока не закончена. Она охватила ряд стран, будет охватывать и другие, но не США.
Энергия и политика: новых политических альянсов не возникнет
В 1970 годы мировой энергетический кризис заставил руководство ФРГ искать новых партнеров среди бывших врагов. Канцлер Вилли Брандт не только попросил прощение у поляков за зверства вермахта и СС во время Второй мировой войны, но стал основоположником «реалполитик». СССР начал поставлять в Западную Европу нефть и газ, надолго связав два блока — Варшавский и НАТО — экономическими связями.
Нынешний кризис также принесет изменения, но они будут другие. Новых альянсов ждать не стоит, полагает доктор политических наук Юлий Нисневич, а старые партнерства могут исчезнуть:
— Новых политических альянсов создаваться не будет, скорее, старые будут распадаться, потому что они создавались в другую эпоху и в других условиях. Сейчас идёт глобальная перестройка мирового политического пространства. История мировых порядков типа Вестфальского закончилась.
Сейчас, скорее всего, будет выстраиваться полицентрическая, но не в смысле многополярности, а в смысле многих центров согласования интересов. Мир идёт к совершенно другому политическому устройству. Сейчас США доигрались до того, что кто только Трампа не посылает, хотя это самая мощная экономическая держава, и то она уже не является доминантой в политическом смысле.
Правительства стран сейчас решают непростую задачу. С одной стороны, им нужна энергия. С другой стороны, они не готовы слепо следовать за лидером. Для крупных государств, привыкших делить мир между собой, наступают другие времена, говорит Юлий Нисневич:
— Возникает проблема, чтобы найти источники, которые не завязаны на политическую турбулентность и источники, которые не будут завязаны на политический волюнтаризм, чтобы не ожидать каких-то политических взрывов там, где они берут энергоносители. Проблемы же не только в Ормузском проливе, но и в Баб-эль-Мандебском проливе с хуситами. Естественно, ищутся возможности обойти эти точки турбулентности. Будут отстраиваться, чтобы их экономические связи не зависели от политической турбулентности.