Заявления Дональда Трампа о скором окончании войны в Персидском заливе привели к падению стоимости Brent и WTI. Российская нефть торговалась сегодня на 23 доллара/баррель дороже эталонной. Эксперты не исключают нового витка роста цен на черное золото, но есть предел, после которого потребление сокращается.
Елена Иванова
После введения двойной блокады Ормузского пролива как со стороны Ирана, так и со стороны шестого флота США перед миром все отчетливей замаячила перспектива дефицита нефти. С рынка могут уйти иранские поставки, а разрешение Минфина США на продажу российской нефти не было продлено. Если наступит идеальный шторм, цена за баррель поднимется до 150 долларов/баррель. Откуда мир возьмет больше нефти, и почему такая высокая цена на черное золото невыгодна для России, журнал «Химагрегат» обсудил с ведущим аналитиком Фонда национальной энергетической безопасности, экспертом Финансового университета при Правительстве РФ Игорем Юшковым.
«Переговоры под давлением — это классическая модель Трампа»
— Как скажется блокировка Ормузского пролива уже со стороны США?
— Это всё делается под переговоры, классическая трамповская стратегия – переговоры под давлением. Первый раунд прошёл, иранцы не согласились на американские предложения, значит, надо поддавить и ещё раз поговорить. Для США это тоже риск, потому что подобные действия увеличивают дефицит на мировом рынке и толкают цены на нефть вверх. И вообще создают условия для возобновления боевых действий. Стороны начинают давить друг на друга, что толкает к возобновлению боёв. Если это произойдёт, с рынков ещё дополнительно уйдёт нефть.
— Как теперь нефть из Персидского залива попадает к потребителям?
— Хоть Ормузский пролив не открылся, но перемирие позволило следующее: Иран прекратил обстрел нефтепроводов. В Арабских Эмиратах труба через Оман выходит в Оманский залив. Небольшой нефтепровод, но он выходит в порт Фуджейра, ключевой многоцелевой порт ОАЭ на побережье Оманского залива в Индийском океане. Это второй в мире центр бункеровки топлива после Сингапура. Иран постоянно обстреливал этот порт и фактически там прекратилась отгрузка танкеров. Сейчас этих обстрелов нет, отгрузку можно возобновить.
Второй нефтепровод гораздо большего масштаба, нефтепровод «Восток – Запад» по Саудовской Аравии, который выходит к Красному морю к порту Янбу-эль-Бахр. Иран умудрялся даже этот порт обстреливать. Там отгрузки были, но прерывались во время обстрелов. Теперь он тоже работает, Саудовская Аравия пытается его вывести на уровень 7 млн баррелей в сутки. Это довольно большие объемы. Во время перемирия эти два нефтепровода выходят на полную мощность.
— Они могут компенсировать иранскую нефть?
В результате блокады иранская нефть уйдёт с рынка, зато там будут побольше качать через нефтепроводы. Если боевые действия возобновятся, то и эти два нефтепровода будут обстреливаться. То есть существует достаточно реалистичный сценарий, что ситуация может оказаться ещё хуже, чем до начала переговоров, потому что ещё и иранской нефти не будет. Этот сценарий рынки постепенно начинают закладывать в цены на нефть. Поэтому цена не просто подросла, но и будет продолжать расти.
«Чем выше цена на нефть, тем меньше ее будут потреблять»
— Вы считаете реальным сценарий, когда нефть дойдет до 150 долларов за баррель? Или выше?
— Я думаю, что мы сможем увидеть такую цену, если произойдёт какое-то яркое событие. Например, возобновятся боевые действия, Иран сильно повредит нефтепровод «Восток – Запад» или ударит по какому-то месторождению и станет очевидно, что там надолго сократится добыча. Медленно доползти до этого значения очень сложно. Это должен быть остановлен Ормузский пролив, перебои с работой нефтепроводов, отсутствие иранской нефти на мировом рынке – тогда мир будет ещё быстрее проедать нефть из стратегических резервов. Новости о том, что стратегические запасы истощаются в разных странах, будут подталкивать цены на нефть вверх.
Но чем дороже становится нефть, тем меньше её будут потреблять. Есть рубеж, после которого начнётся сокращение объёмов потребления в глобальном масштабе. Этот рубеж где-то в районе 130 – 140 долларов за баррель. По инерции цена может подняться чуть выше, но потом рынок сбалансирует за счёт сокращения объёмов потребления.
Такой сценарий нам невыгоден. Нам выгодно, когда нефть колеблется в районе 100 – 110 долларов за баррель, главное, чтобы это было долго. При этих ценах потребление не снижается, мы всё равно уже хорошо заработаем.
— Сейчас большой разброс цен между фьючерсами и физической нефтью. С чем это связано?
— Ситуация меняется. Даже фьючерсы на разные месяцы стоят по-разному. Всё, что касается ближайшей отгрузки, гораздо дороже, чем более отдалённая отгрузка. Самая дорогая – физическая отгрузка. Фьючерс на следующий месяц тоже дорогой, а дальше он дешевле. Фьючерс на июнь дешевле, чем на май. Вероятность того, что откроется Ормузский пролив в июне и дефицит будет спадать, больше, чем возможность открытия пролива завтра. Поэтому всё, что с ближайшей отгрузкой, значительно дороже того, что с отдалённой отгрузкой.
«Чтобы добывать больше, нужны деньги и время»
— Венесуэла, Гайана, Казахстан смогут заместить иранскую нефть?
— В этом-то и проблема. Здесь и сейчас никто заместить Иран не может. Допустим, он экспортировал 1,7 млн баррелей в сутки. Венесуэла пока только восстанавливает добычу до уровня, предшествовавшего началу американской блокады в конце 2025 года. У них был экспорт до 500 тыс. баррелей в сутки, это в три раза меньше, чем у Ирана. Чтобы Венесуэла нарастила добычу, нужны большие инвестиции и время. С 500 до 700 тысяч баррелей в сутки ещё можно подняться довольно быстро, но тоже нужны инвестиции. А чтобы добывать существенно больше, нужны большие деньги и время. Кто будет вкладывать деньги?
Сейчас – да, большая цена и выгодно. Но ты сейчас вложишь миллиарды долларов в Венесуэлу, а там себестоимость добычи высокая, Ормузский пролив откроют, и цена упадёт. Мы видели, когда Трамп объявил о начале переговоров, цены упали со 115 до 90 долларов за баррель. Инвесторы понимают, что сейчас вложатся, конфликт закончится, цены упадут. Какой смысл терять инвестиции? Венесуэла – долгосрочная перспектива.
— Какие сложности в Гайане?
Гайана только закончила предыдущий инвестиционный цикл. У них всё зависит от наличия добычного судна. Это специальные суда, так как у них вся добыча на шельфе. Присылают новое плавучее судно, оно начинает добывать, у себя же складирует. К нему подходят танкеры и загружаются. Поэтому им надо строить новые суда, чтобы увеличить добычу. Поэтому в краткосрочной перспективе они это не сделают. Скорее, потребуется год-два.
«Мы нарастить миллион баррелей нефти не сможем»
— У России есть возможность увеличить добычу?
Остаётся Россия и Казахстан. Тут схожие проблемы. И без повреждения экспортной инфраструктуры мы существенно нарастить, допустим, на миллион баррелей в сутки не можем. Нам тоже нужны инвестиции, нужно ждать какой-то период.
Нам оценку давали, что на 100 тыс. баррелей в сутки мы в краткосрочной перспективе можем увеличить добычу, но не более того. Допустим, они принижают. Я думаю, 200-300 тыс. баррелей российские компании могли бы увеличить добычу в течение месяца, но тут встаёт вопрос: а что у нас с экспортной инфраструктурой?
— Как украинские атаки на порты сдерживают экспорт?
Мы видим, что Украина целенаправленно бьёт по нашим экспортным терминалам в портах. И на северо-западе – Усть-Луга и Приморск, и на юге — Новороссийск. Я не берусь сказать, насколько пострадали порты, вся информация оценочная, достоверной информации нет. Мы знаем, что есть атаки, но какова степень повреждения, непонятно.
Мы видим, что после атак возобновляется отгрузка, но в каких объёмах возобновляется, из нефтепровода или из нефтехранилищ, на каком терминале загрузка осуществляется – достоверных данных нет ни по Усть-Луге, ни по Приморску, ни по Новороссийску. Постоянно происходят новые атаки, поэтому непонятно, сколько мы отгружаем. Официальная статистика закрыта с 2022 года. Получается, что сигналы нам дают только западные СМИ. Как это ни странно, они знают, а мы официально не знаем.
Но даже западные СМИ пишут про факт возобновления отгрузок, но какие объёмы грузят – непонятно. Поэтому, сколько мы можем экспортировать – большой вопрос. Сложно сказать, можем ли мы компенсировать хоть что-то или не можем. По крайней мере, к концу 2025 года Россия не выбирала квоту ОПЕК+, мы добываем меньше, чем разрешено квотами. Какая сейчас ситуация можно будет сказать, когда будут новые данные ОПЕК+, скорее, майских. Там уже будет понятно, сокращала или нет Россия добычу в результате ударов, есть нам куда девать нефть или нет. Пока говорить рано.
То же самое с Казахстаном. Основная нефть, которая добывается в Казахстане, экспортируется через Каспийский трубопроводный консорциум. Мы знаем, что были атаки по выгружному и загружному устройству, фактически одно оставалось в рабочем состоянии. Какая сейчас ситуация – информации нет. Компания ничего не комментирует, блокирует информационное поле, стараются не допустить никаких утечек.
«Апрельская цена на нефть выше запланированной в бюджете»
— Как Россия выигрывает? Минфин может закрыть дефицит бюджета?
— Минфин взял паузу. Если раньше планировалось уже сейчас устроить секвестр бюджета, изменить бюджетное правило, то пока Минфин явно берёт паузу. Повышение цен — приятная неожиданность.
Паузу будут держать, пока не закончится экстраординарная ситуация с перекрытием пролива. Может быть, и не придётся ничего менять.
У нас бюджет свёрстан по цене 59 долларов за баррель. Важно смотреть, какую среднюю цену выдаёт Минэкономразвития. Получалось, что НДПИ на нефть в январе был рассчитан по декабрьской цене 2025 года. Она была 39 долларов за баррель. В феврале взимали, исходя из январской цены. Она была 41 доллар за баррель. В марте будут брать НДПИ по февральской цене 44 доллара за баррель. А вот в апреле уже будет по мартовской цене – 77 долларов за баррель. Уже больше, чем запланировано в бюджете, но пока это не позволит компенсировать то, что недополучено в течение первого квартала. Надо, чтобы несколько месяцев держалась цена, которая выше запланированной в бюджете, чтобы компенсировать то, что недополучено за январь-март, не говоря уже о том, чтобы выйти в бездефицитный бюджет.