Лев Сергеев
На фоне обостряющегося глобального энергетического кризиса, вызванного геополитической нестабильностью, Китай избрал стратегию, нацеленную на недалекое будущее: диверсификацию энергобаланса через ускоренное развитие возобновляемых источников. Такую точку зрения высказал политолог Георгий Бовт в материале от 28 марта в «Российской газете», которого охотно цитирую ведущие китайские СМИ, включая главную партийную газету «Жэнминь жибао».
Оно и понятно: речь идет об одном из важнейших национальных проектов, который продвигает КПК и ее лидеры.
Как отмечает эксперт, солнечная генерация выступает главным драйвером прогресса в области ВИЭ. Параллельно активно развиваются ветровая и гидроэнергетика, а также производство биотоплива. Темпы ввода новых мощностей в КНР являются беспрецедентными, что позволяет стране устойчиво лидировать в мире и вносить основной вклад в глобальный прирост «зеленой» энергетики.
Китайские инвестиции направляются не только непосредственно в генерацию, но и в модернизацию электросетевого комплекса, где объёмы финансирования значительно возросли. Ключевыми элементами для обеспечения гибкости и надёжности системы становятся накопители энергии и резервные мощности, подчёркивает Бовт.
В этой структуре угольные электростанции перешли на роль резервного фонда. Они страхуют энергосистему от возможных перебоев в работе ВИЭ, связанных с изменчивостью погоды. При этом коэффициент использования угольных мощностей неуклонно снижается, опустившись до рекордных минимумов. Следовательно, китайская стратегия не подразумевает резкого свёртывания угольной генерации — вместо этого весь растущий спрос на электроэнергию удовлетворяется за счёт безуглеродных ресурсов.
КНР также является бесспорным мировым лидером в секторе электромобилей. Доля новых легковых машин на электрической тяге в стране намного выше, чем в других крупных регионах планеты. В Китае электромобиль перестал быть нишевым продуктом, превратившись в массовый рыночный стандарт. Прочие регионы, как отмечает политолог, существенно отстают по размаху и скорости перехода на данный вид транспорта.
В результате, как резюмирует Георгий Бовт, в среднесрочной перспективе Китай окажется хорошо защищён от потенциальных кризисов и ценовых колебаний на рынках традиционных углеводородов.
Официальная газета Китая China Daily предоставила пояснения о том, как страна планирует достичь максимальных уровней использования угля и нефти в контексте своей климатической политики.
Вопрос о «решении задачи по достижению пикового потребления угля и нефти», включен в рекомендации ЦК КПК по формированию 15-го пятилетнего плана (2026–2030 гг.).
В 2020 году Китай установил ориентиры: достичь максимума эмиссии парниковых газов до 2030 года и достичь климатической нейтральности до 2060 года.
В 2021 году Президент КНР Си Цзиньпин указал, что Китай будет осуществлять жесткий контроль над проектами угольной генерации, строго ограничивать увеличение потребления угля в период 14-й пятилетки (2021-2025) и постепенно снижать его в течение 15-й пятилетки (2026-2030).
Параллельно Китай будет активизировать создание крупных кластеров («баз») чистой энергии, охватывающих ветровую и солнечную генерацию на северо-западе, гидроэнергетику на юго-западе, морские ветровые электростанции и атомные станции в прибрежных районах. Новые энергоносители, такие как биогаз, экологичное авиационное топливо и геотермальная энергия, будут развиваться с учетом региональных особенностей.
Источник: «Российская газета». В отличие от Германии, Китай активно строит свою атомную энергетику
По официальным оценкам, к 2030 году ископаемое топливо будет составлять менее 75% от общего объема потребления энергии.
Ожидается, что потребление угля достигнет пика примерно в 2027 году, поскольку запрос от сталелитейной промышленности и производства строительных материалов будет постепенно сокращаться. Общее использование нефти, вероятно, максимализируется около 2026 года, так как применение нефтепродуктов как топлива уже достигло высшей точки, а потребность в нефти как сырье для нефтехимии сохранит умеренный рост.
В сентябре 2025 года Китай представил новые национальные климатические обязательства, установив амбициозные цели на 2035 год, включая сокращение чистых выбросов парниковых газов по всей экономике на 7–10% от пиковых значений, увеличение доли не ископаемых видов топлива в общем энергопотреблении до свыше 30% и увеличение установленной мощности ветровой и солнечной энергетики более чем в шесть раз относительно уровня 2020 года.
Согласно опубликованному «Прогнозу развития энергетики Китая 2025–2060» государственной корпорации China Energy Investment Corp (CHN Energy), потребление нефти уже находится на пиковом уровне в 730–750 миллионов тонн. Ввиду ускоренного перехода на электромобили и постепенного насыщения нефтехимической отрасли ожидается снижение примерно до 700 миллионов тонн к 2030 году. Потребление угля достигнет максимума в 4,95–5,1 млрд тонн в начале-середине 15-й пятилетки [2026-2028 гг.], оставаясь на высоком уровне — выше 4,6 млрд тонн — до 2035 года.
По прогнозу Китайской национальной угольной ассоциации (CNCA), потребление угля в Китае «достигнет пика» в 2028 году.
Согласно данным Института экономических и технологических исследований (ETRI) Китайской национальной нефтяной корпорации (CNPC), опубликованным в январе, «потребление нефти в Китае вошло в стадию плато, а потребление нефтепродуктов снижается». Авторы прогнозировали, что потребление нефти в КНР достигнет пика в текущем году. Ключевая причина: быстрое распространение транспортных средств, не использующих нефтепродукты.
С учетом таких перспектив возникает закономерный вопрос: а стоит ли России всецело переключаться на китайский рынок топлива, когда через пару десятков лет оно будет ненужным?