Федеральная антимонопольная служба начала проверку тарифной политики Российской национальной перестраховочной компании (РНПК), которая принадлежит Банку России и является ключевым перестраховщиком на этом рынке. Российский бизнес столкнулся с новой проблемой: страхование от террористических атак, диверсий и ударов беспилотников может резко подорожать или стать недоступным для части предприятий.
Фото: euroradio.fm
Елена Иванова
Поводом для проверки стали изменения, вступившие в силу 1 октября 2026 года: РНПК вышла из Российского антитеррористического страхового пула (РАТСП) и перешла на обновлённую модель работы с рисками терроризма, диверсий и БПЛА. Участники пула утверждают, что новые тарифы и франшизы выросли в десятки раз, а некоторым предприятиям теперь трудно получить страховую защиту на приемлемых условиях.
Перестраховщик объясняет пересмотр правил увеличением убытков. Конфликт разворачивается вокруг главного вопроса — как распределить растущий риск между страховщиками, бизнесом и государством.
Почему РНПК вышла из антитеррористического пула
РНПК объявила о прекращении членства в РАТСП 1 октября 2026 года. Компания объяснила решение переходом к новой концепции перестрахования, которая должна учитывать резкий рост частоты и тяжести убытков от терроризма, диверсий и атак беспилотников. РНПК заявляет, что не прекращает перестраховывать такие риски вообще. Компания обещает предоставлять перестраховочную ёмкость страховщикам напрямую — независимо от того, входят ли они в пул. Кроме того, она продолжает принимать обязательную по закону долю рисков РАТСП.
Но новая система действительно изменила правила. РНПК ввела единые условия, разделила объекты на категории, установила лимиты, минимальные франшизы и собственное удержание риска страховыми компаниями. Срок перестраховочного покрытия ограничен шестью месяцами. Для многих отраслей базовый лимит составляет до 10 млрд рублей, а франшизы и собственное удержание страховщика могут достигать 250–300 млн рублей.
Для крупного предприятия такие условия означают, что даже при наличии полиса значительную часть ущерба ему, возможно, придётся покрывать самостоятельно. Для небольших компаний проблема другая: высокая франшиза может сделать страхование экономически бессмысленным.
Откуда взялись тарифы в 50–100 раз выше
Участники рынка утверждают, что после изменения условий стоимость страхования для некоторых предприятий выросла в десятки раз, а в отдельных случаях — в 50–100 раз. Однако эти оценки необходимо отделять от официально объявленной РНПК модели.
В опубликованном разъяснении компании через «Интерфакс» говорится, что средний субсидируемый тариф по рискам терроризма и диверсий составляет около 1% страховой суммы. При этом РНПК признаёт: если рассчитывать тарифы исключительно по классическим рыночным методикам с учётом реализовавшихся убытков, они могут достигать 50–70%. Для многих предприятий такая цена была бы запретительной. Поэтому компания заявляет о субсидируемой модели, которая должна сохранять доступность покрытия.
В чём же конфликт? Страховщики говорят о конкретных условиях, которые получили их клиенты: франшизах, ограничениях по лимитам, повышении стоимости и невозможности собрать прежний объём защиты. РНПК отвечает, что предоставляет субсидируемое покрытие и не уходит с рынка.
Спор идёт не только о цене полиса, но и о том, какую часть возможного ущерба реально возьмёт на себя перестраховщик, а какую оставит страховой компании и самому предприятию.
Что это означает для предприятий
Если перестрахование становится дороже и лимиты сокращаются, страховые компании получают меньше возможностей принимать на себя крупные риски. В результате они могут повышать цену полисов для предприятий, увеличивать франшизы — сумму ущерба, которую бизнес оплачивает самостоятельно, сокращать страховые лимиты. В некоторых случаях страховщики откажут в покрытии отдельных объектов или территорий или могут исключить из договоров ущерб от остановки производства и другие потери.
Даже если предприятие застраховало здание и оборудование, оно может не получить компенсацию за простой, потерянные контракты и недополученную выручку. Для производства, которое остановилось на несколько месяцев, такие потери иногда оказываются выше стоимости повреждённого имущества.
Малый и средний бизнес уязвим ещё сильнее: крупная компания может создать собственный резерв на чрезвычайные случаи, а небольшое предприятие часто не располагает достаточным запасом денег даже для восстановления помещения.
Кто в итоге должен нести военный риск
Конфликт РНПК и страхового рынка отражает более широкую проблему: обычная коммерческая страховая модель плохо справляется с рисками, которые одновременно становятся частыми, масштабными и территориально сконцентрированными.
Если перестраховщик будет субсидировать такие риски без ограничений, он может накопить убытки, угрожающие его финансовой устойчивости. Если же он резко ужесточит условия, часть предприятий останется с недостаточной защитой. Для экономики оба варианта несут потери.
Возможный выход — более прозрачная система распределения риска между страховыми компаниями, РНПК и государством, говорят эксперты. Например, государство могло бы участвовать в покрытии чрезвычайно крупных убытков сверх заранее определённого порога, как это делается в некоторых зарубежных моделях страхования терроризма. Но такая система требует ясных правил: какие события признаются страховыми, где заканчивается ответственность бизнеса и страховщика и когда включается государственная поддержка.
