Владимир Путин поставил перед российской энергетикой амбициозную задачу: электричество для потребителей должно быть минимум на 20% дешевле, чем в Китае. Для этого стране предстоит построить десятки новых электростанций, обновить старые мощности и расширить сети. Цена программы — десятки триллионов рублей.
Фото: Русгидро. В 2017 году введена в эксплуатацию первая очередь Якутской ГРЭС-2 мощностью 193,5 МВт
Елена Иванова
Кто заплатит за новые мощности
Главный парадокс поручения: государство хочет получить дешёвую электроэнергию за счёт масштабных инвестиций, которые в существующей модели обычно оплачиваются самими потребителями через тарифы. Поэтому вопрос не только в том, удастся ли построить новые станции, но и в том, кто заплатит за них и когда вложения начнут окупаться.
По данным «Коммерсанта», поручение Владимира Путина касается именно средней конечной цены для потребителей розничного рынка Единой энергосистемы России. То есть сравнивать с Китаем предстоит не только оптовую стоимость электричества, но и передачу по сетям, мощность и сбытовые надбавки.
Сколько сейчас стоит электричество в России и Китае
Сравнение зависит от того, кого считать потребителем. Тарифы для населения, малого бизнеса и металлургического комбината — совершенно разные величины. Кроме того, в Китае нет единой цены: тарифы отличаются по провинциям, времени суток, напряжению и объёму потребления.
Если взять международную базу GlobalPetrolPrices, то в марте 2026 года она оценивала розничную цену электричества в России в 6,58 рубля за кВт·ч для домохозяйств и 10,23 рубля для бизнеса. В Китае соответствующие показатели составляли 0,532 юаня и 0,791 юаня. В долларовом выражении это примерно 7,8 цента за кВт·ч для российских домохозяйств против 7,9 цента для китайских, а для бизнеса — 12,1 против 11,8 цента.
Согласно международной методике подсчетов, сейчас Россия далека от цели, поставленной президентом. Для населения показатели практически совпадают, для бизнеса российская цена даже немного выше.
При этом директор Центра исследований в электроэнергетике НИУ ВШЭ Сергей Сасим приводит другую оценку: по его расчётам, в долларовом выражении электричество для российских домохозяйств уже сегодня в среднем на 15–20% дешевле китайского. В промышленности наблюдается приблизительный паритет или небольшое преимущество Китая.
В Китае промышленные тарифы также сильно различаются. В отдельных провинциях стандартные ставки для предприятий в 2025 году составляли примерно 0,64–0,81 юаня за кВт·ч, а при крупных объёмах потребления тарифы могут быть ниже. Есть и почасовые тарифы: в часы пик электричество обходится дороже, ночью — дешевле.
Очевидно, что именно промышленность — главный адресат нового ценового ориентира: дешёвая энергия снижает себестоимость металлов, химии, удобрений и другой энергоёмкой продукции.
Когда электричества не хватает, нужно строить новые мощности, а это десятки триллионов рублей. Кроме того, энергетические объекты окупаются достаточно долго, поэтому непраздным становится вопрос: откуда будет браться финансирование.
Новая ГОЭЛРО: 88,5 ГВт новых мощностей и ещё 66,4 ГВт модернизации
По действующей генеральной схеме развития электроэнергетики до 2042 года, России предстоит построить 88,5 ГВт новых генерирующих мощностей и модернизировать ещё 66,4 ГВт существующих. Это необходимо не только для замены старых станций, но и для покрытия растущего спроса — со стороны промышленности, городов, дата-центров и новых производств.
На генерацию потребуется около 40 трлн рублей. Но это не вся программа: ещё примерно 17 трлн рублей нужно вложить в магистральные линии электропередачи и распределительные сети. Совокупная потребность, таким образом, приближается к 57 трлн рублей.
88,5 ГВт — это мощность, сопоставимая с несколькими десятками крупных энергоблоков. Но построить станцию недостаточно. Её нужно подключить к сети, обеспечить топливом или другими ресурсами, а произведённую электроэнергию доставить потребителю. Поэтому инвестиции в линии электропередачи и подстанции — не второстепенная часть программы, а обязательное условие.
По сути, речь идёт о новой масштабной государственной программе электрификации. Сравнение с ГОЭЛРО, однако, скорее образное: исторический план 1920 года был не только энергетической программой, но и проектом перестройки экономики страны. Он предусматривал строительство 30 крупных районных электростанций и был рассчитан на 10–15 лет. Нынешняя программа гораздо дороже и сложнее по структуре, а её горизонт растянут до 2042 года.
Кто заплатит триллионы?
Это самый неудобный вопрос. Строительство новых станций в России традиционно финансируется не только за счёт собственных средств энергетических компаний, но и через механизмы, которые гарантируют возврат инвестиций за счёт платежей потребителей оптового рынка.
Такая модель позволяет привлекать деньги на строительство, но имеет обратную сторону: расходы на новые мощности постепенно включаются в стоимость электроэнергии. Чем масштабнее инвестиционная программа, тем выше конечная цена.
Именно этот риск уже отражён в оценках Минэнерго. При сохранении действующих механизмов финансирования конечная стоимость электричества, по расчётам ведомства, может вырасти с 6,4 рубля за кВт·ч в 2024 году до 12,8 рубля к 2042 году. То есть почти вдвое.
Если государство одновременно требует удержать российскую цену на 20% ниже китайской, разницу придётся компенсировать из какого-то другого источника.
Государство направляет деньги на строительство и развитие сетей, не перекладывая всю стоимость на потребителей. Но это означает конкуренцию за бюджетные ресурсы с другими расходами.
Финансирование может перераспределяться внутри отрасли. Часть затрат перекладывается на отдельные категории участников рынка или потребителей. Это снизит нагрузку на одних, но повысит её для других.
Власти могут изменить условия кредитования новых проектов. Однако инвесторам всё равно нужна понятная модель возврата вложений.
«Росэнергопроект»: кто будет управлять стройками
Одним из инструментов Минэнерго предлагает сделать «Росэнергопроект» — публично-правовую компанию, которая должна координировать развитие энергетики. Ведомство рассчитывает, что новый институт поможет синхронизировать строительство станций и сетей, унифицировать проектные решения, формировать отраслевой заказ на оборудование и контролировать расходы.
Вместе с ним предлагается создать государственного оператора финансовой поддержки энергетики. Он должен работать с казначейскими инфраструктурными кредитами, проектным банковским финансированием и внебюджетными источниками.
Само создание государственного координатора не гарантирует снижения цены. Он может сократить издержки за счёт типовых проектов, централизованных закупок и более рационального размещения станций. Но если капитальные затраты останутся высокими, а дешёвого финансирования не появится, экономия на управлении не перекроет всю стоимость программы.
Когда новая энергетика окупится
У каждой новой станции будет собственная экономика: стоимость строительства, срок службы, цена топлива, объём выработки, тарифы на мощность и электроэнергию. Одни проекты могут окупаться быстрее, другие — десятилетиями. Например, атомные и крупные гидроэлектростанции требуют больших первоначальных вложений, но рассчитаны на длительную эксплуатацию.
У всей программы нет единой даты окупаемости. Вложения в 57 трлн рублей направляются не в один коммерческий объект, а в целую инфраструктуру: станции, сети, модернизацию и резерв мощности. Часть инвестиций будет приносить прямую выручку, часть — обеспечивать надёжность системы и возможность подключения новых предприятий.
Поэтому рассчитывать, что государство вложит 57 трлн и через определённое количество лет получит эту сумму обратно в виде прибыли, невозможно. Экономический эффект будет складываться также из предотвращённых аварий и дефицита энергии, развития промышленности и налоговых поступлений от новых производств.
Но именно здесь возникает главный вопрос: кто и как будет оценивать эффективность этих вложений? Если новые мощности построят, а спрос на электроэнергию окажется ниже прогноза, часть расходов всё равно придётся покрывать. Если же спрос вырастет быстрее планов, может потребоваться ещё больше инвестиций.
Зачем власти ставят такую амбициозную цель
Цель «на 20% дешевле Китая» может оказаться не столько обещанием для граждан, сколько ориентиром для промышленной политики. Если российские предприятия платят за электричество дороже, чем китайские, им сложнее конкурировать по цене алюминия, стали, химической продукции и других энергоёмких товаров.
Власти пытаются одновременно решить несколько задач: привлечь инвестиции в энергетическую инфраструктуру, не допустить дефицита мощности, сохранить конкурентоспособность промышленности и ограничить рост тарифов для населения. Это политически привлекательная конструкция: модернизировать энергетику, но не заставлять потребителей оплачивать всё строительство через растущие счета.
Однако сама привязка к китайской цене создаёт ловушку. Китайские тарифы меняются, зависят от региональной политики, субсидий и структуры промышленности. Если курс рубля резко изменится или китайские власти пересмотрят тарифы, российский ориентир тоже может сместиться — даже без изменения реальных затрат российских энергетиков.
Поэтому без прозрачной методики сравнения обещание «на 20% дешевле» рискует превратиться в красивую цифру, которую можно по-разному трактовать. Главная интрига новой ГОЭЛРО — не в том, сколько электростанций построят, а в том, удастся ли профинансировать их так, чтобы модернизация не сделала электричество ещё дороже. Пока государство обозначило желаемую цену, но не предъявило убедительную финансовую модель, которая позволила бы одновременно вложить 57 трлн рублей и удержать тарифы ниже китайских. Если недостающие деньги в итоге снова возьмут из платежей потребителей, цель может оказаться недостижимой.
