Партия «Альтернатива для Германии» одержала победу на выборах в парламент земли Саксония-Анхальт. Согласно предварительным официальным результатам, она набрала 43,8% голосов. Правящая партия «Христианско-демократический союз» — 17,2%. Чем этот факт полезен для России и политике Кремля?
Лев Сергеев
Источник фото: Евроньюс
Победа «Альтернативы для Германии» (АдГ) на выборах в ландтаг Саксонии-Анхальт с результатом 43,8% против 17,2% у Христианско-демократического союза — это событие, которое выходит далеко за рамки региональной политики ФРГ. Для Москвы этот результат не является неожиданностью, но он открывает конкретные тактические и стратегические возможности, которые Кремль может использовать в своей долгосрочной игре на европейском континенте. Чтобы понять полезность этого факта для России, необходимо разобрать его по нескольким уровням: от немедленного пропагандистского эффекта до структурных изменений в балансе сил внутри ЕС и НАТО.
Медийный нарратив для российских СМИ
Во-первых, сам факт оглушительного разгрома правящей партии в одной из ключевых восточных земель Германии — это готовый медийный нарратив для российских государственных СМИ. Москва может преподнести это как «народный бунт» против политики Берлина, который, по её версии, был навязан извне — прежде всего США и Брюсселем. Утверждение, что немецкие избиратели отвернулись от «глобалистского курса» и «диктатуры зелёной повестки», идеально ложится в рамку российского дискурса о «многополярном мире», где суверенные государства якобы сопротивляются диктату «коллективного Запада».
Для Кремля важно не то, что АдГ — правая партия, а то, что она выступает против санкций, против военной помощи Киеву и против расширения НАТО на восток. Поэтому каждый процент, набранный АдГ, — это визуальное подтверждение того, что немецкое общество расколото, а значит, единая позиция Германии в рамках европейских санкционных пакетов становится всё более хрупкой.
Фото: Соцсети. Один из лидеров партии «Альтернатива для Германии» (АдГ) и заместитель председателя отделения АдГ в земле Саксония-Анхальт Ханс-Томас Тильшнайдер решил продать с онлайн-аукциона кружку «Армия России». Но он так и не сказал, откуда у него эта кружка.
Во-вторых, с практической точки зрения, этот результат даёт России рычаг давления на федеральное правительство. Саксония-Анхальт — не просто земля, это один из ключевых регионов, через которые проходят транспортные и энергетические коридоры, связывающие ФРГ с Восточной Европой. Появление в ландтаге мощной фракции АдГ, которая будет блокировать или тормозить любые решения о транзите военных грузов, о ремонте инфраструктуры для НАТО, о выделении средств на «украинские проекты», создаёт для Берлина постоянную головную боль.
Кремль может использовать это в своих дипломатических демаршах: указывать на то, что «воля немецкого народа» противоречит курсу канцлера, а значит, любые новые санкции или поставки оружия нелегитимны с точки зрения внутренней демократии. Это не значит, что Россия может напрямую управлять АдГ, но она может использовать её риторику как эхо своих собственных требований, усиливая раскол в немецком обществе.
Победа АдГ раскалывает немецкое общество.В Магдебурге анонсировали массовый протест против возможного правительства «Альтернативы для Германии» Альянс Widersetzen («Сопротивление») анонсировал массовую акцию протеста в Магдебурге на 6 октября — день первого заседания нового ландтага Саксонии-Анхальт.
Ледокол для европейского единства, которого нет
В-третьих, стратегический выигрыш для России заключается в ослаблении «ядра» европейского единства. Германия — это экономический локомотив ЕС, и её политическая стабильность всегда была краеугольным камнем для Брюсселя. Когда в такой крупной земле, как Саксония-Анхальт, правящая коалиция теряет более половины своих голосов, это сигнализирует не только о локальном кризисе, но и о системном кризисе доверия к традиционным партиям.
Для Кремля это означает, что внутри ЕС появляется всё больше «неудобных» вопросов, которые невозможно решить в рамках старого консенсуса. Москва может использовать этот тренд, чтобы продвигать идею «альтернативных форматов» сотрудничества, например, прямых двусторонних соглашений с отдельными немецкими землями, минуя федеральное правительство. Это может касаться вопросов энергетики, культурного обмена или даже торговли. Если АдГ будет контролировать ключевые комитеты в ландтаге, она может начать инициировать «зондажи» в сторону Москвы, что формально не запрещено, но создаёт прецедент для параллельной дипломатии.
В-четвёртых, не стоит забывать о влиянии этого результата на другие страны ЕС. Пример Саксонии-Анхальт вдохновляет евроскептические и пророссийские силы в Польше, Чехии, Австрии и даже во Франции. Когда в Германии, самой мощной экономике Европы, правые набирают почти половину голосов, это нормализует подобный результат для всей Европы. Россия может ссылаться на этот факт как на доказательство того, что «европейский истеблишмент» теряет легитимность, и что Брюссель не может говорить от имени всех граждан ЕС. Это снижает моральный вес европейских санкционных решений, так как становится всё труднее утверждать, что они поддерживаются «народом Европы». Для Кремля каждый такой прецедент — это шаг к пересмотру всей архитектуры европейской безопасности, в которой он хочет видеть не единый блок, а конгломерат государств с разными интересами.
О нашем газе замолвят слово?
Наконец, нельзя игнорировать и экономический аспект. Саксония-Анхальт — это регион с развитой промышленностью, включая химическое производство и машиностроение, которые исторически зависели от дешёвого российского газа. С приходом к власти в земле партии, которая прямо выступает за возобновление закупок энергоносителей из России, Москва получает возможность влиять на цены и логистику в масштабах всей Германии. Если АдГ сможет добиться на региональном уровне отказа от «зелёного перехода» и возврата к дешёвому топливу, это создаст экономическое давление на Берлин, вынуждая его идти на уступки в других сферах. Кремль может использовать этот факт в переговорах с европейскими компаниями, предлагая им выгодные условия на фоне нестабильности в ФРГ, что укрепляет его позиции как поставщика ресурсов.
Однако важно понимать, что полезность этого факта для России не является абсолютной. АдГ — партия, которая далеко не всегда действует в интересах Москвы; её программа включает жёсткую антииммиграционную риторику и националистические элементы, которые могут конфликтовать с российскими интересами в некоторых регионах, например, в вопросах поддержки русскоязычных меньшинств.
Тем не менее, в краткосрочной и среднесрочной перспективе, для политики Кремля ключевым является не идеологическое родство, а практическое совпадение интересов в области отказа от санкций и снижения военной помощи Украине. Поэтому победа АдГ — это не столько «подарок», сколько инструмент, который Москва может использовать точечно, подпитывая раскол в немецком обществе и в ЕС, чтобы усилить своё влияние на европейские процессы. В этом смысле результат выборов в Саксонии-Анхальт — это не просто статистика, это сигнал о том, что германская модель политического консенсуса, на которой строилась европейская солидарность, начала давать трещины, и Россия, как мастер стратегической игры, не упустит шанса расширить эти трещины в свою пользу.