США контролируют теперь каждый пятый баррель из доказанных запасов венесуэльской нефти. Соглашение предусматривает разработку 17 стратегических месторождений, миллиардные инвестиции и нефть по цене 19 долларов за баррель. Так закончилась операция, объявленная цель которой была борьба с наркотрафиком.
Фото: Терминал Венесуэла получит 100 млрд инвестиций, но отдаст 20% добытой нефти бесплатно
Елена Иванова
Заявление Трампа о том, что США получили контроль над 65 млрд баррелей «без затрат американского налогоплательщика», выглядит не только эффектно, но и правдиво, если не считать пребывания кораблей шестого у берегов Венесуэлы и расходов на операцию по пленению лидера страны Мадуро. В остальном для Штатов смена власти в этой латиноамериканской стране оказалась делом не только легким, но и весьма прибыльным.
Первоначальные объявленные цели операции «Абсолютная решимость» — борьба с наркотрафиком и транснациональной преступностью, а также нелегальными мигрантами — через полгода после захвата Николаса Мадуро как-то стерлись и поблекли. Новая война и новый кризис затмили события в Западном полушарии, наступил топливный кризис. Вместе с ним проявились и более прагматические задачи, которые решала администрация Трампа — контроль над самыми большими запасами нефти в мире, которые и располагаются в Венесуэле.
Казалось бы, для обеих стран новая нефтяная сделка — это благо и ситуация win-win. Для Вашингтона соглашение означает доступ к колоссальному нефтяному ресурсу. Для Каракаса оно должно обеспечить инвестиции и налоговые поступления. Однако критики сделки считают ее примером того, как страна, оказавшаяся в политической и экономической зависимости от внешней силы, расплачивается за эту зависимость контролем над собственной ресурсной базой.
Что именно получил Вашингтон
Из опубликованных материалов складывается следующая картина:
Соглашение охватывает 17 стратегических месторождений, расположенных прежде всего в нефтеносном поясе Ориноко и районе озера Маракайбо. Венесуэльские власти оценивают их доказанный потенциал примерно в 65 млрд баррелей. Речь идет о запасах, доступ к разработке которых получает новая структура.
По данным Associated Press, создана новая компания с участием американской стороны и местного частного оператора. США получат 55% операционного контроля. Венесуэла формально сохраняет суверенитет над своими недрами, однако американцы контролируют коммерческую эксплуатацию крупнейших нефтяных активов страны.
Соглашение заключено на 25 лет, однако окончательная юридическая конструкция пока полностью не раскрыта. Одни источники указывают на возможность продления контракта. Другие со ссылкой на американского чиновника сообщают, что компания получила права на разработку месторождений сроком до 100 лет.
Американская сторона получает контроль над проектом, участвует в его реализации и одновременно получает доступ к дешевому венесуэльскому сырью, которое может направляться на американский рынок. Трамп прямо заявил, что венесуэльская нефть будет использоваться для восстановления американского стратегического нефтяного резерва.
Полный текст соглашения до сих пор публично не представлен. Reuters сообщает, что эксперты по энергетике и юристы уже задаются вопросами о законности и прозрачности сделки. По их оценке, соглашение заключалось без полноценного конкурентного конкурса и на фоне изменения венесуэльского законодательства о нефтяной отрасли.
Венесуэла и $100 млрд
Каракас заявляет, что соглашение должно привлечь более $100 млрд инвестиций в венесуэльскую нефтяную отрасль. Это главный аргумент правительства Венесуэлы.
Нефтяная инфраструктура страны годами деградировала. Производство значительно сократилось по сравнению с историческими максимумами, оборудование изношено, а значительная часть месторождений требует масштабных капиталовложений. Поэтому перед Венесуэлой стоял не только вопрос о том, кому принадлежит нефть. Стране необходимы деньги, технологии и оборудование. Однако цена такого ответа заключается в передаче контроля на нефтяной отраслью.
Правительство Делси Родригес утверждает, что за время реализации соглашения Венесуэла получит более $209 млрд налоговых поступлений. На первый взгляд эта сумма выглядит огромной. Однако простой арифметический подсчет говорит о том, что если соглашение будет действовать 25 лет, ежегодно страна получит более скромные 8,36 млрд, а если 100 — то и 2 млрд долларов. Возникает принципиальный вопрос: какую долю общей экономической стоимости проекта получит Венесуэла и сколько налоговых поступлений придется на каждый добытый баррель?
Reuters сообщает, что эксперты считают долю Венесуэлы заниженной. Поэтому сравнивать следует не только объем инвестиций в размере $100 млрд и заявленные налоговые поступления в размере $209 млрд. Необходимо учитывать объем добычи, себестоимость, операционные расходы, долю прибыли, налоговую нагрузку, роялти, права на экспорт, цену продажи нефти, срок действия соглашения и условия его продления.
Без этих параметров объявленные $209 млрд выглядят только как манок для населения, уставшего от нищеты.
США получат нефть на специальных условиях
По данным Barron’s, соглашение предусматривает для США право покупать примерно 20% производимой нефти по себестоимости. Как сказала сама временный президент Делси Родригес, Венесуэла рассчитывает получить при цене 65 долларов за баррель около 19 долларов с каждой бочки.
Родригес заявляет, что соглашение должно увеличить добычу на новых объектах примерно до 1,5 млн баррелей в сутки. Однако это не быстрый процесс.Американские нефтяные компании сами проявляют осторожность, поскольку венесуэльская инфраструктура сильно изношена, а политические и юридические риски остаются высокими.
Поэтому обещание дополнительных 1,5 млн баррелей в сутки — это долгосрочная цель, а не объемы, которые появятся на рынке в ближайшее время.
Почему эту сделку называют ограблением
Критики сделки оценивают не только формальное право собственности, но и контроль над экономической эксплуатацией ресурса. Страна с крупнейшими в мире запасами нефти после политического кризиса оказалась в положении, при котором США получает контроль над разработкой каждого 4-5 барреля.
Соглашение заключается без публичного конкурентного конкурса, при чрезвычайно слабой переговорной позиции Каракаса и в условиях переходного правительства, которое зависит от поддержки Вашингтона. При этом значительная часть условий сделки остается нераскрытой.
Именно поэтому соглашение называют новой формой ресурсного неоколониализма.
Делси Родригес — всего лишь временный президент, а не глава государства, получившая полномочия в результате обычных выборов. После смены власти в январе 2026 года Вашингтон получил беспрецедентное влияние на политическую конфигурацию Венесуэлы. Именно после этого Родригес открыла нефтяной сектор для приватизации и начала менять модель, которая десятилетиями основывалась на доминировании государства.
Теоретически вложить десятки миллиардов долларов в Венесуэлу могли бы Китай, Россия, Индия или европейские компании. Однако на практике политические, санкционные, финансовые и инфраструктурные риски делают такой вариант значительно сложнее.
Вашингтон оказался в положении, при котором может предложить Венесуэле одновременно деньги, технологии, снятие барьеров, доступ к американскому рынку и политическую поддержку. Именно поэтому Каракас соглашается на условия, которые при другой политической конфигурации могли бы выглядеть совершенно иначе.
Российские нефтяные активы в Венесуэле: все очень плохо
Американские компании получают потенциальный доступ к инвестиционным проектам, а американский рынок становится естественным потребителем новой нефти.
Китай и Россия, которые в предыдущие годы получили значительное влияние в венесуэльской нефтяной отрасли, рискуют его потерять.
В 2020 году «Роснефть» передала свои проекты государственной компании «Росзарубежнефть». Речь идет о долях в СП с венесуэльской государственной компанией PDVSA и нашем участии в трех крупных и еще нескольких более мелких проектах. После этого участие Росзарубежнефти было продлено еще на 15 лет.
С заключением нового соглашения между Венесуэлой и США все они оказались под большим вопросом. Новая конструкция предусматривает разработку 17 месторождений, в том числе и тех, где ранее работали российские и китайские компании. Financial Times прямо указывает на это. Еще важнее другое: американские правила уже содержат прямое исключение российских компаний из разрешенных операций с венесуэльской нефтью. OFAC указывает, что в разрешенные сделки не могут быть включены лица из России или компании, которыми они владеют или которые они контролируют.
Каракас может формально подтвердить российские права, но американская сторона будет контролировать финансирование, технологические цепочки, экспорт и доступ к рынку. В результате актив юридически остается российским, но нормально монетизировать его невозможно.
Еще более вероятно, если Вашингтон предложит Каракасу компенсировать российские требования или встроить их в новую структуру. Тогда Россия может получить деньги либо долговые обязательства Венесуэлы, но потеряет долгосрочный поток нефтяных доходов.
В худшем случае Россия просто потеряет часть инвестиций. Это самый жесткий сценарий: новые власти Венесуэлы признают американскую структуру приоритетной, а российские компании будут вынуждены оспаривать решения через суды и дипломатические каналы.
Если американская конструкция в Венесуэле закрепится на 25 лет, как сейчас заявлено, то для Москвы это будет означать потерю венесуэльского нефтяного плацдарма как минимум на целое поколение.