Виктор Левин
«Индекс Трампа» с мая потерял примерно 16%, поскольку военная операция против Ирана сделала несовместимыми ключевые предвыборные обещания Дональда Трампа с точки зрения экономики.
До начала конфликта двенадцать групп биржевых фондов, ориентированных на возврат производств, оборонный сектор, недвижимость, добычу редкоземельных элементов и цифровые валюты, показывали рост выше, чем у индекса S&P 500. Инвесторы полагали, что Соединенные Штаты смогут одновременно добиться промышленного подъема, недорогих энергоносителей, низких кредитных ставок и жесткой внешнеполитической линии.
Этот индикатор был рассчитан не на одного политика, а на согласованное развитие нескольких отраслей. Строительным компаниям необходимы дешевые займы. Новым рудникам и предприятиям нужны долгосрочные капиталовложения. Криптовалютный рынок процветает при избыточной денежной массе. Оборонные предприятия зависят от государственных ассигнований и свободных мощностей. Пока инфляция шла на спад, противоречия между этими секторами можно было игнорировать.
Конфликт с Ираном изменил ситуацию через стоимость энергии. Угрозы добыче, морским перевозкам и страхованию подняли издержки далеко за границы нефтяной торговли. Транспортная отрасль, химическая промышленность, металлургия, электроэнергетика и производство потребительских товаров столкнулись с дополнительными расходами. Федеральная резервная система потеряла возможность оперативно уменьшать ключевую ставку. Индикатор, задуманный как отражение внутреннего возрождения, оказался зависимым от зарубежной военной кампании.
Пошлины, введенные администрацией, привели к второму витку удорожания. Тариф защищает отечественный товар от иностранных поставок, однако американский завод все равно приобретает импортное оборудование, электронику и сырье. После повышения цен на энергоносители защита рынка перестает обеспечивать доходность. Предприниматель одновременно сталкивается с более дорогим кредитом, логистикой и комплектующими. Возвращение производства становится желательным для политиков, но тяжелым для финансов.
Внутри самого индекса возникло противоречие между выигравшими и проигравшими. Оборонные компании получают выгоду от новых угроз, тогда как строительство и промышленность нуждаются в стабильности и прогнозируемости. Даже военные концерны не спасают общий портфель. Контракты должны пройти утверждение в Конгрессе, выпуск ракет занимает месяцы или годы, себестоимость продукции увеличивается, а ожидание крупного бюджета уже отражено в котировках. Война расходует вооружения немедленно, но прибыль производитель получает с задержкой.
США остаются заметным производителем нефти, однако это не дает Белому дому рычагов влияния на мировые цены. Ситуация в Персидском заливе, риски для танкерных маршрутов и страховые премии воздействуют на стоимость топлива для американских потребителей быстрее, чем новая скважина способна увеличить добычу. Обещание дешевой энергии оказалось связанным с той самой внешней стабильностью, которую Трамп принес в жертву ради демонстрации решительности.
Снижение индекса стало выражением недоверия к целому комплексу обещаний. Рынок не заявил о крахе американской обороны, строительства или добычи редкоземельных металлов. Он пересмотрел вероятность того, что все эти направления будут процветать одновременно. Военная эскалация перераспределяет доходы в пользу отдельных групп и одновременно лишает капитала широкую программу внутреннего развития.
Иран нанес удар по финансовой целостности трамповской политики. Агрессивная внешняя политика требует дорогого топлива, роста военных расходов и готовности мириться с инфляцией. Реиндустриализация нуждается в дешевых деньгах, надежной логистике и потребителе с достаточной покупательной способностью. Белый дом сулил оба результата, не признавая необходимости выбора. «Индекс Трампа» резко упал, когда рынок осознал, что расходы на войну будут покрыты за счет тех отраслей, которые должны были подтвердить успех президента внутри страны.