В 1‑м полугодии 2026 г. рублёвые (и долларовые) суммы от экспорта цветных металлов выросли двузначными темпами, но физические объёмы демонстративно откатываются назад. Причина проста: рынок платит больше за каждый тон, а самих тонн стало меньше.
Виктор Левин
Китайским заводам не хватает медного сырья
Согласно данным китайской таможни, в первой половине года объемы поставок российского алюминия в КНР практически не изменились, составив 1,2 миллиона тонн. Однако доходы от этих поставок выросли на 24% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года, достигнув 3,76 миллиарда долларов. Средняя стоимость тонны алюминия поднялась с 2505 до 3135 долларов — теперь покупатели платят премию за сам металл, а не за его количество.
Рафинированная медь демонстрирует противоположные тенденции: объемы поставок сократились на 25% год к году, но выручка от экспорта все же увеличилась на 3%, составив 2,35 миллиарда долларов. Причина в том, что цена за тонну взлетела с 9,4 тысячи до 12,9 тысячи долларов. Одновременно с этим спрос на медный концентрат в Китае начал расти многократно — местным заводам не хватает сырья, и они готовы переплачивать за концентрат, который остается у нас. Никель стал редким исключением, где и объемы, и доходы растут одновременно: в первом полугодии поставки увеличились на 27%, а выручка — на 44%. При этом июнь 2026 года оказался рекордным: экспорт никеля в КНР вырос в 2,5 раза по объему и в 3,1 раза по стоимости по сравнению с июнем 2025 года. Итог таков: рынок платит все больше за меньшие объемы металла. Это означает, что прибыль с каждой тонны увеличивается, однако общая логистика и сырьевая база все чаще становятся узким местом.
Почему Китай стал платить за наши ресурсы больше
Китайский рынок продолжает диктовать свои условия, и текущая динамика цен на российские металлы — это не случайность, а закономерный итог структурных изменений в мировой металлургии. Во-первых, сказывается эффект низкой базы: после пика 2022 года многие цепочки поставок перестроились, и теперь Китай, столкнувшись с дефицитом собственных ресурсов, вынужден платить больше за сырьё из надёжных источников.
Российские производители, несмотря на санкционное давление, сохранили доступ к китайским портам и логистическим маршрутам, что делает их поставки стабильными в глазах китайских заводов. Во-вторых, рост средних цен на алюминий и медь отражает не столько спекулятивную переоценку, сколько реальный сдвиг в структуре потребления: КНР переходит от массового производства низкокачественной продукции к выпуску высокотехнологичных компонентов для электроники, авиастроения и „зелёной“ энергетики, где дорогой, но чистый металл востребован сильнее.
Особенно показателен пример с медным концентратом: китайские плавильные заводы, загруженные на 85–90% мощности, испытывают острый дефицит сырья из-за остановки рудников в Чили, Перу и ДРК, а также из-за перебоев в поставках из Монголии и Казахстана. В результате российский концентрат, даже при сокращении объёмов рафинированной меди, получает премию за срочность и качество. Китайские трейдеры готовы заключать долгосрочные контракты с индексацией на LME, но с дополнительным бонусом за физическую доступность. Это создаёт для российских экспортёров парадоксальную ситуацию: чем меньше металла они могут реально отгрузить (из-за износа инфраструктуры и ограничений по добыче), тем выше доход с каждой тонны.
Российский никель оказался в положении дефицитного товара
Никелевая история выглядит ещё более контрастно. Если в 2023–2024 годах китайский рынок был перенасыщен дешёвым никелем из Индонезии, то в 2026 году ситуация изменилась: Джакарта ввела новые пошлины на экспорт низкокачественного ферроникеля, а спрос на высокочистый никель для производства аккумуляторов и суперсплавов резко вырос.
Российский никель, с его традиционно низким содержанием примесей, оказался в положении дефицитного товара. Июньские цифры — 2,5-кратный рост по объёму и 3,1-кратный по стоимости — говорят о том, что китайские заводы переключаются на премиальную никелевую продукцию, готовые платить до 40% сверх биржевой цены за гарантированные партии. При этом инфраструктура российских портов, особенно в Мурманске и на Дальнем Востоке, работает на пределе, а железнодорожные перевозки из Норильского промышленного района остаются узким местом из-за износа путей и нехватки подвижного состава.
Как не попасть в ловушку высоких цен
Однако такая рентабельность несёт в себе и риски. Высокие цены стимулируют китайцев искать альтернативные источники: уже сейчас Пекин активно инвестирует в переработку лома внутри страны и в разведку новых месторождений в Африке и Центральной Азии. Российским экспортёрам важно не упустить момент и не уповать только на ценовую конъюнктуру: модернизация портовой и железнодорожной инфраструктуры должна идти параллельно с переориентацией на продукцию с высокой добавленной стоимостью. Иначе, когда ажиотажный спрос схлынет, окажется, что мы продаём сырьё по завышенным ценам, не обеспечивая себе долгосрочной ниши на китайском рынке. Уже сейчас средняя стоимость тонны алюминия в 3135 долларов — это сигнал, что рынок платит за надёжность, а не за объём, и этот баланс может нарушиться при первой же логистической или политической встряске.