Конкурс на места в московских колледжах уже выше, чем в МГУ. На медсестру и медбрата сейчас претендуют до 18 человек на место, на повара — 14–16. Для сравнения: в университете имени Ломоносова в этом году — около 11 человек на место.
Виктор Левин
По данным Mash, высокий конкурс и на другие специальности: на строителей приходится 10–15 человек, сварщиков и электриков — по 8–12. При этом для москвичей ввели отдельный приоритет при поступлении на бюджет: сначала зачисляют выпускников столичных школ этого года, а уже потом, если останутся места, — остальных.
Одна из причин ажиотажа — зарплаты. Сварщики в отдельных случаях получают до 580 тысяч рублей в месяц, а средняя зарплата по стране держится около 90 тысяч. Частные сантехники, электрики, специалисты по кондиционерам, строители-отделочники в Москве тоже не жалуются: один срочный вызов может принести 8–15 тысяч рублей, а за день работы, если не лениться, можно получить и до 40 тысяч!
Спрос на рабочие профессии — маркер перемен, а не временная аномалия
Высокий конкурс на специальности медицинской сестры, повара или сварщика — это не временная аномалия, а маркер новой экономической реальности. В условиях импортозамещения и активного развития городской инфраструктуры Москвы, рабочие профессии перестали быть «черными» или непрестижными. Современный колледж с его мастерскими, симуляционными центрами и стажировками на реальных предприятиях даёт выпускнику конкретный набор навыков, который конвертируется в деньги уже на следующий день после получения диплома. Абитуриенты видят, что медбрат в частной клинике или повар в ресторане высокого уровня могут зарабатывать не меньше, а зачастую и больше, чем начинающий юрист или менеджер в офисе.
В основе модернизации СПО лежат принципы практикоориентированности, актуальности и востребованности. Образовательные программы разрабатывают при непосредственном участии работодателей и профессиональных ассоциаций. Студенты погружаются в профессиональную среду с первого курса колледжа, а практические занятия составляют не менее 70 процентов всего времени обучения и проходят под руководством опытных наставников.
Эффект от введения приоритета для московских выпускников этого года — это тонкий, но важный инструмент социальной политики. Власти города не просто решают проблему кадрового голода, но и создают для столичных школьников комфортную траекторию «школа — колледж — работа». Когда ребёнок знает, что его зачислят в первую очередь, он меньше подвержен стрессу и не думает о том, чтобы уезжать в регионы или откладывать профессиональное обучение. Таким образом, система с одной стороны снижает напряжение вокруг ЕГЭ, а с другой — решает стратегическую задачу: закрывает потребности городского хозяйства в квалифицированных кадрах, выпуская их ровно из той социальной среды, которая этими кадрами и пополнится.
Движемся по пути немцев?
Конечно, нельзя сказать, что вузы потеряли своё значение. Спрос на инженерные и IT-специальности в МГУ и других топ-вузах остаётся высоким. Однако соперничество между колледжами и университетами за лучших абитуриентов вышло на новый уровень. Теперь уже колледжи могут диктовать условия и требовать высоких баллов за аттестат, а вузы вынуждены пересматривать свои программы, чтобы не потерять актуальность. В ближайшие несколько лет эта тенденция, скорее всего, только усилится: рынок труда окончательно «развернёт» иерархию престижа, сделав профессию не просто дипломом, а прямым маршрутом к заработку и стабильности.
В целом система постшкольного образования в России может приблизиться к немецкой модели, где большинство выпускников школ идут в «ПТУ», а уже после их окончания решают, нужно ли им высшее образование. Но в любом случае у выпускников «ПТУ» остаются рабочие навыки на всю жизнь.
КСТАТИ
К 2030 году российской экономике будет не хватать до 11 млн работников – закрывать дефицит бизнес начнет цифровыми исполнителями, пишет в колонке для «Ведомостей» гендиректор MWS Павел Воронин. Существующими технологиями можно автоматизировать 58% рабочих часов, а эффект для десяти крупнейших экономик Европы McKinsey Global Institute в майском отчете оценил в $1,9 трлн к 2030 году.
В России, по прогнозу Воронина, к 2027 году генеративный ИИ и агентов будут использовать до половины компаний. Ресурс для создания таких систем у страны есть – более 1,1 млн ИТ-специалистов.
Источник фото: портал «Открытый бюджет Москвы»