Инвестиционные планы российского промышленного сектора вернулись на уровень, сопоставимый с кризисными показателями 2008–2009 годов. Согласно данным ИНП РАН, доля компаний, считающих объем своих вложений «приемлемым», сократилась до 38% — тогда как два года назад этот показатель составлял 79%, сообщил РБК.
Виктор Левин
Аналитики отмечают, что при этом доступность заемных средств находится на самой низкой отметке за всю историю наблюдений. Индекс PMI обрабатывающей промышленности от S&P Global уже одиннадцатый месяц подряд остается ниже 50 пунктов, что свидетельствует о сокращении деловой активности. На этом фоне экономика демонстрирует признаки стремительного замедления.
По предварительным расчетам Минэкономразвития, в первом квартале ВВП уменьшился на 0,3% в годовом выражении. За первые два месяца прибыль предприятий упала на треть, сообщает Росстат.
«Нынешняя процентная ставка блокирует возможность восстановления деловой активности», — считает аналитик Совкомбанка Андрей Крылов.
Инвестиционная пауза, в которую входит российский промышленный сектор, обусловлена не столько отсутствием спроса, сколько структурным параличом финансовой системы, о чем, в частности, много говорили эксперты Московского экономического форума. Высокая ключевая ставка ЦБ делает заемные средства недоступными для большинства средних и малых предприятий, а также существенно удорожает проекты с длинным горизонтом окупаемости для крупных корпораций. В этих условиях компании предпочитают не рисковать, замораживая или перенося на неопределенный срок программы модернизации и расширения мощностей. Это особенно заметно в обрабатывающей промышленности, где цикл принятия решений о капитальных вложениях составляет от полугода до двух лет, и любой сигнал о росте стоимости денег немедленно пересматривается в сторону сокращения.
Одновременно с этим падение прибыли предприятий на треть за первые два года указывает на исчерпание собственных ресурсов для финансирования инвестиций. Ранее, в 2023–2024 годах, бизнес активно использовал накопленный запас прочности, полученный за счет высоких экспортных цен и госзаказа. Однако сжатие внешних рынков и снижение бюджетных стимулов истощили этот резерв. Теперь компании оказываются перед дилеммой: либо вкладываться в развитие за свой счет, рискуя оборотным капиталом, либо сокращать персонал и откладывать модернизацию. Статистика говорит о том, что выбирают второе, что неизбежно ведет к дальнейшей стагнации производственных мощностей.
Спад деловой активности, фиксируемый индексом PMI ниже 50 пунктов уже одиннадцатый месяц, формирует негативный цикл ожиданий. Бизнес видит ухудшение конъюнктуры и не доверяет прогнозам быстрого восстановления спроса. Это означает, что даже при гипотетическом снижении ключевой ставки эффект будет отложенным: компании сначала должны убедиться в устойчивости роста заказов, только потом начнут расконсервировать инвестпрограммы. Пока же они предпочитают держать свободные средства в депозитах, пользуясь теми же высокими ставками, которые блокируют реальный сектор.
Существует и внешний фактор, усиливающий неопределенность: санкционное давление и ограничения на поставки технологического оборудования. Даже при наличии финансов бизнес сталкивается с проблемами логистики, поиска альтернативных поставщиков и удорожания комплектующих. В результате инвестиции становятся не просто дорогими, но и рискованными с точки зрения сроков реализации. Промышленность вынуждена входить в режим выжидания, что в среднесрочной перспективе неизбежно приводит к росту износа основных фондов и потере конкурентоспособности на внутреннем рынке.