Это случилось впервые с 17 июня 2022 года. Психологически важный рубеж, пройденный в ходе утренней сессии, вызвал волну аналитических комментариев и заставил нервно сжиматься сердца трейдеров по обе стороны Атлантики.
Лев Сергеев
Рост котировок, наблюдаемый уже несколько месяцев подряд, отнюдь не является случайной флуктуацией рынка. Он имеет под собой прочный фундамент из целенаправленных решений стран-экспортеров, объединенных в ОПЕК+, которые продолжают политику сдерживания добычи для стабилизации и поддержания ценового уровня.
Одновременно с этим спрос демонстрирует удивительную устойчивость, несмотря на все разговоры о рецессии и повсеместной электрификации. Как сообщали «Химагрегаты», Индия срочно закупила 10 млн баррелей российской нефти, как только США позволили не следовать их же санкциям.
Китайская экономика, преодолевшая период стагнации, вновь наращивает аппетит к углеводородам, хотя и более избирательно, чем в прошлые десятилетия. Промышленность ключевых европейских стран, адаптировавшаяся к новым реалиям поставок, также не спешит радикально снижать потребление.
Геополитическая картина продолжает вносить свою лепту в формирование премии за риск. Напряженность на Ближнем Востоке, периодические атаки на инфраструктуру в Красном море и сохраняющаяся нестабильность в ряде нефтедобывающих регионов заставляют игроков рынка закладывать в цену возможность внезапных сбоев в поставках. Инвестиции в новую разведку и разработку месторождений, особенно в традиционных регионах вне зоны влияния ОПЕК+, остаются на сдержанном уровне, отчасти из-за давления инвесторов, требующих клиентоориентированности, отчасти из-за высокой стоимости заемного капитала. Это создает структурный дефицит производственных мощностей на горизонте нескольких лет.
Преодоление отметки в $119 за баррель – это сильный сигнал для мировой экономики. Для стран-импортеров, прежде всего, это прямая угроза ускорения инфляции, которая в последнее время казалась усмиренной центральными банками. Рост транспортных издержек, увеличение стоимости производства пластмасс, удобрений и множества других нефтепродуктов неизбежно окажет волновое влияние на потребительские цены. Центробанкам вновь, как и несколькими годами ранее, придется балансировать между сдерживанием роста цен и недопущением глубинного спада экономической активности.
В то же время для экспортеров это момент триумфа и увеличения финансовых потоков. Полученные сверхдоходы позволяют ускорять реализацию масштабных внутристрановых проектов, наращивать суверенные фонды и усиливать свое геополитическое влияние. Однако здесь же таится и ловушка: высокие цены, как показывает история, стимулируют ускорение разработки альтернативных технологий и могут в конечном итоге приблизить пик нефтяного спроса. Поэтому текущий ценовой уровень воспринимается в Эр-Рияде и Абу-Даби не только с оптимизмом, но и с определенной осторожностью.
КСТАТИ. Как передает Би-Би-Си, в начале года российская экономика оказалась не в лучшей форме. В январе-феврале нефтегазовые доходы бюджета оказались почти в два раза ниже, чем в тот же период прошлого года. Рост цен на нефть, произошедший на фоне войны между Ираном и США, может сгладить эту ситуацию (цены на нефть впервые с 2022 года поднялись выше 100 долларов за баррель).
Еще в середине прошлой недели российская нефть марки Urals продавалась со скидкой примерно в 30 долларов к Brent. Даже если эта скидка сохраняется, то Urals сейчас стоит больше 70 долларов за баррель — существенно выше уровня, заложенного в бюджете на этот год. В Индию российскую нефть продают даже с премией в несколько долларов — это связано с блокировкой Ормузского пролива и грозящим стране дефицитом нефти.
Кризис на Ближнем Востоке и нефтяном рынке таким образом может стать решением проблем с российским бюджетом.