Очевидно, что военное столкновение с Ираном уже запустило два разрушительных для мировой экономики механизма. Первый — это рост цен на энергоносители и сырье, второй — усложнение логистики, которая перестраивается на серым времен борьбы с коронавирусом.
Лев Сергеев
Ормузский пролив как игла Кощея
Даже при нынешней относительно диверсифицированной структуре поставок нефти СПГ, блокировка Ормузского пролива, через который проходит около 20% мирового потока нефти, вызывает панику, сравнимую с кризисами 1970-х годов. Цены на нефть марки Brent хотя и не взлетели до отметок, превышающих $150-200 за баррель, но уже всерьез волнуют импортеров черного золота и прежде всего — Евросоюз.
Оно и понятно: дорогая нефть и газ бьет по себестоимости практически всего — от производства продуктов и пластика до транспортировки и отопления. Инфляция, с которой центральные банки боролись последние 6 лет, не просто вернется — она перейдет в гиперинфляционную стадию во многих уязвимых экономиках, а в развитых странах похоронит надежды на «мягкую посадку».
Второй, не менее опасный удар, будет нанесен по глобальным логистическим цепям. Ормузский пролив — это критическая артерия не только для танкеров, но и для контейнеровозов, связывающих Азию с Европой. Его закрытие потребует длительного и дорогостоящего перестроения всех маршрутов вокруг Африки. Это увеличит время доставки грузов на 2-3 недели, приведет к дефициту тоннажа и взрывному росту ставок фрахта. Последствия мы уже наблюдали в миниатюре во время кризиса в Красном море: задержки, нехватка контейнеров и рост цен на импорт. В случае с Ираном масштаб будет катастрофическим, вызвав перебои с электроникой, автомобилями, запчастями и потребительскими товарами по всему миру, в том числе и в России. В Петербурге, например, предпринимателям, заказавшим перевозку товаров по морю из Китая, пришли письма: за каждый контейнер их просят доплатить 3 тысячи долларов на «военные риски».
Рост цен на продовольствие неизбежен?
Экономическая изоляция Ирана, которая последует за конфликтом, парализует ключевые рынки. Иран — крупный поставщик нефтехимической продукции, удобрений и металлов. Внезапное исчезновение этих объемов с рынка создаст дефицит, который будет трудно быстро восполнить. Особенно чувствительным окажется рынок удобрений, от которого напрямую зависит агросектор и продовольственная безопасность многих стран. Рост цен на продовольствие станет неизбежным, что спровоцирует социальную напряженность в развивающихся государствах, зависящих от импорта.
Финансовые рынки отреагируют немедленным бегством инвесторов от риска. Капитал уйдет в классические «убежища», такие как золото, доллар и швейцарский франк, а акции компаний, чей бизнес зависит от стабильных поставок и спроса, обрушатся. Страховые премии на судоходство в регионе взлетят до неподъемных высот, что еще больше увеличит стоимость всех перевозимых товаров. Государствам придется тратить колоссальные ресурсы на покрытие возросших социальных расходов и субсидий, чтобы смягчить удар для населения, что приведет к новому витку роста бюджетных дефицитов и госдолга.
Таким образом, платить за конфликт придется каждому, даже на другом конце земли. Удорожание бензина у заправки, пустые полки с импортными товарами, резкий рост счетов за коммунальные услуги и новая волна экономической нестабильности станут будничной реальностью. Мировая экономика, и без того фрагментированная и замедленная, получит шок, отбросивший бы процесс восстановления на годы назад. Цена войны окажется не только в военных расходах, но и в перманентном подорожании самой жизни, что сделает глобальную рецессию наиболее вероятным и тяжелым сценарием для всех.
Так что радоваться военным успехам США и Израиля пока рановато. Еще не известна цена, которую должен заплатить за их агрессию каждый из нас.
Оптимисты и скептики: чья возьмет?
Правда, среди российских экономистов есть и оптимисты. Кандидат экономических наук, доцент Финансового университета при правительстве РФ Игорь Балынин сказал, что экономика России очень адаптивна и справится с текущими вызовами.
Эксперт подчеркнул, что структурные изменения последних лет заложили фундамент для новой модели роста. «Мы наблюдаем значительное усиление инвестиционной активности, направленной не просто на замещение импорта, но на создание полноценных производственно-технологических цепочек с высокой добавленной стоимостью. Это переход от адаптации к опережающему развитию. Государственная поддержка через механизмы льготного финансирования и проекты развития инфраструктуры аккумулирует капитал в стратегических секторах, что уже дает мультипликативный эффект для смежных отраслей».
Важным фактором устойчивости, по мнению Балынина, является консолидация финансовой системы. «Достигнутая макроэкономическая стабильность, выраженная в контролируемой инфляции и профицитном бюджете, создает предсказуемые условия для бизнеса. Банковский сектор демонстрирует высокую ликвидность и готовность кредитовать реальный сектор, а меры по деофшоризации и стимулированию репатриации капитала усиливают внутренние источники инвестиций. Это прямо работает на укрепление финансового суверенитета страны».
Говоря о внешнеэкономических условиях, экономист отметил, что переориентация товарных потоков и логистических коридоров в целом завершена. «Ключевые партнеры в Азии, на Ближнем Востоке, в Африке и Латинской Америке воспринимаются бизнесом не как вынужденная альтернатива, а как перспективные рынки с растущим потенциалом. Углубление экономической кооперации в рамках ЕАЭС, ШОС, БРИКС+ открывает новые возможности для неторговых форм взаимодействия – совместных технологических проектов, взаимных инвестиций, создания общих стандартов. Это формирует новую, многополярную архитектуру внешнеэкономических связей, менее подверженную конъюнктурным shocks».
Ну а пока, кстати, российские импортеры товаров из Ближнего Востока находятся во взвешенном состоянии. Как сообщали вчера «Химагрегаты», проблемы возникли у поставщиков контрактных моторов и запчастей для японских автомобилей, которые ввозили через ОАЭ.