Война на Ближнем Востоке продлится более 4 недель, а может быть и дольше, заявляет американский президент, и не исключает наземной операции. Для энергетических рынков это означает рост цен, что уже наглядно продемонстрировал газовый рынок Европы.
Фото ТГ Нефтяную инфраструктуру защитить на 100% нельзя
Елена Иванова
Первый понедельник после начала войны на Ближнем Востоке принес подорожание нефти на 8% и взрывной рост цен на газ в Европе. Помимо этого, Иран атаковал соседние страны, чего не ожидали американцы. Об этом заявил президент Трамп. Теперь глава Белого дома не исключает, что Пентагон может задействовать и сухопутные силы для решения иранского вопроса.
Какое влияние затягивание конфликта окажет на мировые рынки углеводородов, и почему первым шоком от конфликта стал рост цен не на нефть, а на газ, журналу «Химагрегат» рассказал директор Центра исследований в нефтегазовой сфере НИУ ВШЭ Вячеслав Кулагин.
Скриншот TradingView С пятницы цена на газ на TTF в Нидерландах выросла на 52%
«Весь вопрос в том, насколько затяжной будет война с Ираном»
— Почему первым видимым признаком эскалации стал рост цен на газ в Европе?
Котировки на СПГ в Европе резко подскочили, потому что пока европейцы сокращали зависимость от российского газа, и поэтому переориентировались на катарский, и вот теперь проблема сказывается очень серьезно. Понятно, что по трубам газ идет из Норвегии, Северной Африки, из Турции идет азербайджанский газ, но потенциала наращивания там нет. Встает вопрос: что делать с природным газом? Для Европы это чувствительный момент. Как показал 2021 год, если Азия может переключаться на уголь безболезненнее, то для Европы это чувствительнее.
С одной стороны, отопительный сезон заканчивается. С другой стороны, там есть два неприятных фактора – низко заполненные хранилища и изменения на газовом рынке. Сейчас пики цен мы можем видеть не зимой, а летом. В первую очередь, кондиционирование, и второй фактор – ВИЭ. Когда на ВИЭ неблагоприятные условия, то тут приходится по максимуму включать газовую генерацию. Ситуация с газом более тревожная, тем более что ЕС планирует отказаться от российского СПГ.
— Что по-другому на нефтяном рынке?
На нефтяном рынке были запасы и есть определенные резервы, которые отражаются на цене нефти. Мы видим, что если бы рынок был дефицитным, то цена улетела бы очень высоко до 150, может быть, под 200. Но цена скорректировалась несильно. К тому же есть противоречивые сведения по Ормузскому проливу, то ли он перекрыт, то ли нет, и через него можно поставлять и это только временная ситуация.
— Западные СМИ говорят, что Ормузский пролив не перекрыт…
Здесь важно, что говорит Иран. От него было вроде как заявление о перекрытии, потом было сказано, что не перекрыт. Ближний Восток – ключевой поставщик нефти на мировые рынки. Это больше 20%, и это серьезно. Иран поставляет в районе 3 млн барр в сутки, в основном в Китай. Но это объемы, которые в текущей ситуации возможность компенсировать есть.
Сокращение поставок из Ирана мир еще может пережить с повышением цен, но не с «улетанием» в небеса. Перекрытие всего Ближнего Востока мировые рынки компенсировать не могут. Либо это Ормуз, либо атаки на нефтяные объекты. Если эта проблема затягивается, это серьезно повлияет на рынок и приведет к скачку цен.
Весь вопрос, на сколько затяжная эта ситуация. Если она короткая – мир это переживет. Если война затянется на месяц или полгода, это будет серьезная проблема. Она не только повлияет на рынок, нужно понимать, что вся экономика Ближнего Востока держится на нефти, на газе. Если поставки прервутся, у них возникнут внутренние проблемы. И тогда это все может перейти к развязыванию полномасштабной войны.
«Можно вывести из строя много объектов нефтяной инфраструктуры за короткое время»
— Может ли что-то измениться для российской нефтянки в связи с войной против Ирана?
Все зависит от ситуации. Если ситуация сохранится, то интерес к нефти будет, и будут заказывать у России. Много новостей о том, что было попадание на НПЗ в Саудовской Аравии. Соответственно, с него не могут поступать нефтепродукты. Многие сразу заговорили о том, что остановка производства повлияет на рынок.
Но в мире достаточно много свободных недозагруженных перерабатывающих мощностей. В такой ситуации страны увеличивают экспорт нефти и потребитель получает то топливо, которое нужно. Разовые и точечные события на рынок колоссально не повлияют.
Понятно, что есть контракты, была предусмотрена определенная логистика, загрузка судов и так далее. Это все усложняется, и вопрос в том, как долго это все будет восстанавливаться. Понятно, что если пошли удары по вышкам, которые стоят в Персидском заливе, это быстро не подремонтировать.
Кроме того, есть немалые риски экологической катастрофы, потому что вчера говорили про один затонувший нефтяной танкер, и что поврежден другой. И даже если он был незагруженным, остатки топлива там оставались. А по поводу повреждения платформы – мы помним, что было с Мексиканском заливе и какие были последствия. Если начнут наносить удары по нефтяным платформам, возникают вопросы, что из себя будет представлять регион уже через несколько месяцев.
Здесь есть набор вызовов, и главный вопрос у нефтянки: то ли это все успокоится, это дальше пойдет разрастаться в дестабилизацию? Как показали последние события, нельзя говорить о том, что нефтяная инфраструктура защищена. Там очень много рисков. Если будет желание ее разрушить, то очень много объектов может быть выведено из строя за очень короткий период.
«Трамп пытался нарастить добычу в других регионах»
— Нефтяной отрасли Америки, особенно, сланцевой, повышение цен на нефть выгодно. По крайней мере, компании были недовольны падением котировок. Теперь нефтянка будет довольна. Поможет ли это Трампу выиграть промежуточные выборы в Конгресс этой осенью?
Нефтяной отрасли Америки повышение цен на нефть будет выгодно, но голосовать будет избиратель. Для любой власти перед выборами хороша «маленькая победоносная война». Если она вдруг немаленькая и приводит к гибели большого количества людей в разных странах, возникают неприятные вопросы. Уже сейчас появились публикации, в которых задается вопрос: а были ли основания для начала операции? Разведка говорила, что со стороны Ирана новых угроз нет. Ничего не готовится, ни баллистические ракеты, ничего. И нужно вспомнить, что во время избирательной кампании Трамп выдвигал лозунг, что он человек, который заканчивает войны.
— То есть Вы считаете, что его слова расходятся с реальными событиями?
Трамп даже пытался нарастить добычу в других регионах. Но теперь понятно, что он готовился к таким ситуациям, когда некоторые игроки энергетического рынка выпадают, но дефицит будет меньше. Он готовился к дестабилизации. Это было очевидно, и нефтяников это не радовало.
— Как рост цен на нефть может отразиться на самих компаниях?
Если нефтяная компания имеет проект, она на нем сейчас хорошо заработает. Но главный вопрос, будут ли вводиться новые проекты. Любой новый проект вводится с лагом. Соответственно, нефтянику нужно понимать не то, что сейчас, а что будет через полгода для сланца, а для традиционной нефти – куда на более длительный срок вперед.
Я думаю, что нефтяным компаниям сейчас не нужно торопиться, на своих проектах зарабатывать деньги и немного следить за развитием ситуации. Если она вышла в длительную дестабилизацию, то инвестируйте в новую добычу, она скорее всего отобьется. Если все успокоится, цены уйдут не в тот уровень, который вам бы хотелось. Поэтому нефтянка будет сидеть, считать деньги и наблюдать. Через неделю будет ясно, есть ли потенциал договариваться, или это действительно пошло в разнос.
«Тут важны молекулы»
— В чем отличие нынешнего кризиса от событий 1970 годов на Ближнем Востоке?
Если мы говорим о кризисе 70-х годов, то главное отличие в том, что там были все арабские страны вместе. И они выступали против Запада. Там было коллективное эмбарго. Тут получается вынужденное эмбарго, потому что сложно проходить пролив.
— А с точки зрения энергетического баланса? ВИЭ разве не изменило потребление ископаемых углеводородов?
ВИЭ не особо сглаживает кризис по простой причине, что нефть потребляется в авиации, на транспорте и тд. ВИЭ для авиации не значит ничего, для транспорта тоже, кроме тех стран, где есть электромобили, но их доля пока очень маленькая. Нефть остается основой всего транспортного сектора. 50-60 лет назад нефть использовалась активно в электрогенерации. Сейчас она почти из этого ушла. Но достаточно серьезно возросла роль химии. И если брать нефтехимию, то альтернативы в виде ВИЭ нет. Тут важны молекулы.