Топливный рынок меняет систему управления с рыночной на ручную, но не только. Государство определило приоритет: если раньше главной задачей было найти дополнительный бензин, то теперь дефицит становится данностью, но нехватка топлива не должна ни при каких обстоятельствах проявляться в цене на АЗС.
Фото: ВК. В Ростове-на-Дону Бензин на АЗС города кончается в 8 утра
Елена Иванова
Власти будут определять цены на бензин и солярку
Правительство создает новую подкомиссию, которая должна обеспечить бесперебойную работу ключевых отраслей экономики. Никого не должно смущать сугубо бюрократическое название органа. В новый штаб вошли ключевые вице-премьеры и министры. Они получили все полномочия проводить в жизнь принятые решения, а не просто советовать другим, как жить и работать. Первой в списке задач стоит нефтянка.
ФАС, Минэнерго и нефтяным компаниям поручено определить индикативные цены по регионам, которые должны стать основой для контроля всей цепочки поставок. Объемы, с которых начинается ручное управление, впечатляют. Через микроскоп будет прохоить каждая поставка на внутренний рынок свыше 1 тонны нефтепродуктов. Иными словами — все топливо. Пилотным регионом выбрана Тува.
Это уже не просто контроль розничной цены. Если система будет реализована в этом виде, государство получит возможность смотреть на цепочку на всех этапах движения топлива от НПЗ к трейдерам и региональным операторам, а далее на АЗС к конечному потребителю, и на каждом этапе сравнивать цену с расчетным ориентиром.
Правительство движется к прямому регулированию независимых АЗС: регионы должны заключать с ними соглашения, предусматривающие механизм регулирования максимальных надбавок, а Минэнерго и ФАС — регулировать оптовые цены для таких заправок. Речь идет не просто о борьбе с завышением цен, а о формировании административного коридора для всей экономики топлива.
Новая стратегия говорит о том, что власти не могут одновременно насытить рынок топливом и поддерживать приемлемый для населения уровень цен на заправках. Дефицит можно устранить только увеличением предложения, сокращением спроса или налаживанием логистики. Цену можно ограничить административно.
Проблема в том, что если физического топлива недостаточно, заморозка цены не уничтожает дефицит. Она лишь меняет его форму.
Почему государство выбрало цену
Логика властей понятна. В условиях дефицита цена — самый заметный для населения показатель кризиса. Если бензин резко дорожает, кризис видит каждый водитель. Если же бензин продается по относительно стабильной цене, формально ситуация выглядит гораздо спокойнее.
Но экономически это не одно и то же.
Представим, что в регионе необходимо 100 тыс. тонн бензина, а реально доступно 80 тыс. При рыночном механизме цена должна вырасти. Рост цены убирает часть спроса. Новая стоимость делает выгодными дополнительные поставки и привлекает импорт, а также стимулирует перераспределение топлива из менее дефицитных регионов, а также увеличивает производство.
Если же государство говорит: цена должна оставаться в установленном коридоре, возникает другой вопрос: кому достанутся недостающие 20 тыс. тонн? И вот здесь начинается настоящая экономика дефицита.
Потому что цену можно контролировать значительно быстрее, чем можно восстановить НПЗ, произвести дополнительный бензин или доставить его за тысячи километров.
Дефицит никуда не исчезает — он меняет форму
Поставки топлива осложнились после атак на НПЗ, внеплановых ремонтов и логистических проблем. Правительство одновременно использовало запрет экспорта, импорт, перенос ремонтов и меры по увеличению поставок. Вице-премьер Новак говорил о начале импорта топлива, а также о постепенном выходе нескольких НПЗ из ремонта. Государство действительно пытается увеличить физическое предложение.
Но сам факт появления импортного бензина показывает предел возможностей внутреннего рынка: если собственного ресурса не хватает, приходится искать его за пределами страны. На Петербургской бирже в августе уже прошли первые сделки с импортным АИ-92; одна из партий была продана примерно по 105 тыс. рублей за тонну. Непонятно, как новая стратегия будет решать эту проблему, потому что все из предложенных и частоично реализованных мер имеют свою цену. Импорт имеет свою цену. Логистика имеет свою цену. Дальний регион имеет свою цену.
Если административный индикатив окажется ниже экономически обоснованной стоимости поставки, проблему невозможно решить приказом. Можно заставить продавца поставить топливо, но нельзя приказом сделать дешевле железнодорожный вагон, бензовоз, перевалку, страхование или импортный бензин.
Самая уязвимая часть системы — независимые АЗС
Именно независимые заправки могут оказаться главным проигравшим. По данным ЦДУ ТЭК, за январь—июль 2026 года бензин на независимых АЗС подорожал значительно сильнее, чем у вертикально интегрированных нефтяных компаний.
АИ-92 у независимых операторов вырос примерно на 39,6%, АИ-95 — на 44,6%. У АЗС ВИНК рост был всего около 5% по обеим маркам. Такой разброс говорит о том, что у крупной нефтяной компании и независимой АЗС совершенно разная экономика.
У вертикально интегрированной компании есть и добыча, и переработка, и оптовая торговля, а также собственная розница.
У независимой АЗС цепочка гораздо короче. Владельцам нужно сначала купить топливо, потом доставить его на АЗС и только после этого продать. Если оптовая цена растет, независимый оператор должен либо поднять розничную цену, либо потерять маржу.
Если государство запрещает поднять цену, остается второй вариант — сократить маржу. Если маржа становится отрицательной, независимые перестанут покупать нефтепродукты и просто завернут пистолеты.
В России, особенно в Сибири и на Дальнем Востоке снабжение топливом осуществляется большей частью не через вертикально интегрированные компании, в через мелкие и средние АЗС. Административное ограничение цены может только усилит физический дефицит. Поэтому регулирование цены без гарантии доступа к ресурсу может привести к очень специфическому результату: на бумаге цена стабильна, а бензин исчезает.
ВИНКи опять выигрывают и консолидируют рынок
Власти уже поручали крупным нефтяным компаниям насыщать топливом регионы и в том числе обеспечивать независимые АЗС через региональных операторов. При этом в отдельных регионах сохраняются проблемы с поставками. Российский топливный союз в августе прямо указывал, что доступ независимых АЗС к ресурсу остается ограниченным: часть партий, купленных на бирже, не отгружается, а операторам приходится искать импорт или небольшие партии на условиях самовывоза.
Новая модель объективно усиливает вертикально интегрированные компании. У крупной нефтяной компании есть возможность перераспределять прибыль между сегментами. Добыча приносит высокую маржу → переработка работает с меньшей маржой → розница удерживает социально приемлемую цену. А есть еще и экспорт, и демпфер, который на сотни миллиардов субсидирует ВИНКи.
Независимая АЗС такого внутреннего трансфера не имеет. Поэтому чем сильнее государство зажимает розничную цену при ограниченном ресурсе, тем больше преимущество получает крупная вертикально интегрированная компания.
Это означает потенциальное ускорение консолидации рынка. Часть независимых АЗС будет продаваться, другая часть — закрываться, а третьи будут искать возможность перейти под франшизу или договор с крупным поставщиком.
И рынок постепенно станет менее независимым.
Борьба с ценами уменьшает конкуренцию
На первый взгляд регулирование цен должно защищать потребителя, что и происходит в краткосрочной перспективе. Но в долгую крупные компании будут давить на правительство и повышать стоимость топлива. То есть мера, созданная для защиты потребителя от рыночной власти крупных компаний, потенциально может усилить рыночную власть крупных компаний.
Конечно, можно всегда сказать, что уж с крупными компаниями государство всегда договорится. Однако пример «Газпрома» говорит об обратном. После потери европейского рынка газовый монополист переключился на внутренний рынок. Результат не
Почему Тува — показательный эксперимент
Выбор Тувы в качестве пилотного региона показателен Это территория с тяжелой логистикой и ограниченными возможностями оперативного перераспределения топлива. Именно там будет особенно хорошо видно, что важнее — цена на бумаге или физическая доступность ресурса.
Если индикативная цена будет установлена слишком низко относительно стоимости доставки, поставщики могут потерять стимул завозить топливо. Если ее установить достаточно высоко, чтобы обеспечить экономику поставки, тогда возникает вопрос: насколько эффективен вообще контроль над ценой?
Кроме того, чересчур заниженная цена подхлестнет дефицит. Можно регулировать с помощью кнута продавцов, но как остановить панику на потребительском рынке? Нужно будет увеличивать предложение, а с этим сейчас проблема.
В сложных регионах ответ может оказаться далеким от ожиданий. Поэтому шаг властей выглядит логичным. Другой вопрос, будет ли у них люфт принять отрицательный результат.
От бензина — к ручному управлению экономикой
Топливная история развивается параллельно с более широким изменением модели государственного управления. Задача структуры — анализировать безопасность критической инфраструктуры, вырабатывать меры для ее нормальной работы, контролировать восстановление и снижать социально-экономические последствия сбоев. Уже подготовлен список из 167 площадок, которые планируется включить в перечень критически важных объектов.
Государство все чаще рассматривает экономику не как совокупность отдельных рынков, которые должны самостоятельно находить равновесие, а как систему критических цепочек, которые необходимо удерживать в рабочем состоянии административными решениями.
Топливо — один из первых и наиболее очевидных примеров.
Выживание независимых АЗС — индикатор успешности ручного управления
Правительство начинает бороться не столько с самим дефицитом, сколько с его самым политически чувствительным проявлением — ростом цен. Это рациональная стратегия для краткосрочного удержания стабильности, но она имеет предел. Если физического бензина недостаточно, никакая система индикативных цен не способна его произвести. Она может только определить, кто получит доступ к нему, с какой маржой и в каком регионе.
И именно поэтому дальнейшая судьба независимых АЗС становится одним из главных индикаторов успеха новой политики. Если независимая заправка может купить топливо, продать его по регулируемой цене и заработать — система работает. Если цена есть, а бензина нет — государство выиграло борьбу с ценником, но проиграло борьбу с дефицитом.