Уровень тестостерона у мужчин упал более чем вдвое за полвека, предупредили учёные на конференции ESHRE в Лондоне. С 1972 по 2019 год показатель снизился на 54%. Это очень устойчивая тенденция с падением более чем на 1% ежегодно. Данные взяты из 6 исследований с тремя точками измерения, так что учёные исключают случайность или статистическую ошибку. Спад особенно ускорился после 2000 года, а среди причин называют фастфуд, сидячую работу и бытовую химию. Если темпы сохранятся, критическая отметка может наступить к 2080 году
Виктор Левин
Биохимия против секса
Тенденция, зафиксированная исследователями, имеет не только медицинское, но и глубокое социальное измерение. В бытовом понимании это банальная потеря интереса к сексу и физической близости к женщинам, это ранние хронические болезни сердца и сосудов, сахарный диабет…
Снижение уровня тестостерона на 54% за 47 лет — это не просто цифра, а маркер фундаментальных изменений в образе жизни и окружающей среде. Фастфуд, насыщенный трансжирами и простыми углеводами, нарушает эндокринный баланс: избыток глюкозы ведет к инсулинорезистентности, которая подавляет продукцию половых гормонов.
Сидячая работа в замкнутых пространствах лишает мужчин естественной физической активности, которая исторически стимулировала гормональную систему. Даже 10-часовая смена на производстве в XX веке предполагала больше движения и больший расход энергии, чем современный офисный день с короткими перерывами. Бытовая химия — пластик, пестициды, фталаты — действует как ксеноэстрогены, имитируя женские гормоны и подавляя андрогенную активность организма. Мы живем в среде, где каждый элемент, от упаковки продуктов до моющего средства, незаметно корректирует биохимию.
Особую тревогу вызывает ускорение спада после 2000 года. Если до этого снижение было заметным, но относительно плавным, то в новом веке оно приобрело лавинообразный характер. Исследователи связывают это с массовым внедрением технологий, которые радикально изменили ритм жизни: гаджеты с синим светом нарушают циркадные ритмы и выработку мелатонина, который косвенно участвует в регуляции тестостерона; круглосуточный поток информации создает хронический стресс, и кортизол — гормон стресса — блокирует синтез андрогенов. Среднестатистический мужчина спит на полтора часа меньше, чем полвека назад, а качество сна ухудшилось из-за искусственного освещения и эмоционального перенапряжения. При этом уровень ожирения растет: жировая ткань сама содержит ароматазу — фермент, который превращает тестостерон в эстрадиол, создавая замкнутый круг.
Мужской фактор в бесплодии пар выходит на первое место
Социальные последствия этой тенденции уже проявляются в демографической статистике. В развитых странах растет число пар, обращающихся к вспомогательным репродуктивным технологиям, причем проблема мужского фактора бесплодия выходит на первое место. Качество спермы снижается параллельно с падением тестостерона: количество сперматозоидов с 1973 года уменьшилось более чем на 50% в странах Запада. Если экстраполировать текущие темпы, к 2045 году медианный мужчина может иметь практически нулевой уровень сперматогенеза.
Но это не только вопрос деторождения: низкий тестостерон коррелирует с депрессией, потерей мышечной массы, остеопорозом, сердечно-сосудистыми заболеваниями и снижением либидо, что меняет модель мужского здоровья в целом.
Прогноз на 2080 год как точку «критической отметки» может показаться футуристическим, но ученые не склонны к алармизму. Речь идет не об исчезновении мужчин, а о сдвиге среднего уровня тестостерона до показателей, которые сегодня считаются клинически низкими.
Для поддержания рождаемости и качества жизни потребуется осознанная коррекция: от изменения диеты до сокращения использования эндокринных разрушителей в промышленности. Некоторые исследователи предлагают рассматривать эту тенденцию как адаптацию к новой среде — организм пытается экономить ресурсы в условиях, где высокая андрогенная активность становится эволюционно невыгодной.
Но адаптация не всегда означает прогресс: если тестостерон продолжит падать по глобальной шкале, мы можем столкнуться с необходимостью пересмотра фундаментальных представлений о мужской физиологии и репродуктивной норме.