Президент США Дональд Трамп в разговорах с сотрудниками Белого дома допускал возможность выдвижения на третий президентский срок из-за опасений стать «хромой уткой» и утратить политическое влияние, сообщил Reuters бывший высокопоставленный чиновник администрации американского лидера.
Константин Любимов
«Не хочу быть хромой уткой!»
«Хромой уткой» (lame duck) в США называют выборное должностной лицо, чье влияние заметно ослабевает до официального окончания полномочий: политик остается у власти, но теряет поддержку и сталкивается с трудностями при продвижении решений.
В феврале в интервью NBC News Трамп уклонился от прямого ответа на вопрос о наличии у него планов остаться президентом США после истечения второго президентского срока.
«Это было бы интересно. Но было бы ужасно, если бы я дал вам ответ, который вы ищете, — жизнь стала бы намного менее захватывающей, жизнь стала бы куда менее интересной», — сказал глава Белого дома.
Второй срок Трампа истекает 20 января 2029 года. Согласно 22-й поправке к Конституции США, один человек не может избираться президентом более двух раз. Для отмены этого ограничения требуется одобрение двух третей членов обеих палат Конгресса и ратификация не менее чем 38 штатами либо созыв Конституционного конвента по инициативе двух третей штатов.
Разговоры о третьем сроке как защита от стресса
Обсуждение возможности третьего срока, даже в кулуарных разговорах, сигнализирует о фундаментальном сдвиге в восприятии президентской власти в современной Америке. Традиционно «хромой уткой» президент становится после промежуточных выборов на втором сроке, когда Конгресс перестаёт рассматривать его как долгосрочного игрока. Однако в случае Трампа, который и в первый, и во второй срок действовал как «антисистемный» лидер, сама идея угасания влияния невыносима. Его политическая идентичность построена на перманентной борьбе, на образе «вечного кандидата», и перспектива превращения в фигуру, чьи решения можно игнорировать, для него равносильна политической смерти. Поэтому даже теоретическое обсуждение третьего срока — это не столько правовой зондаж, сколько психологическая защита от ощущения конечности власти.
Юридические барьеры на пути к третьему сроку кажутся непреодолимыми, но история знает примеры, когда конституционные нормы интерпретировались гибко под давлением политической воли.
22-я поправка была принята после президентства Франклина Рузвельта, избиравшегося четыре раза, и её цель — предотвратить появление «выборного монарха». Однако сторонники Трампа уже начинают обсуждать гипотетические сценарии: например, его избрание вице-президентом при формальном главе государства с последующей отставкой последнего, или созыв нового Конституционного конвента.
Подобные спекуляции, пусть и маргинальные, создают информационный шум, который сам по себе работает на поддержание влияния Трампа. Даже если он никогда не пойдёт на третий срок, сама эта дискуссия заставляет оппонентов тратить ресурсы на борьбу с призраком.
Прием уклончивой интриги — козырь Трампа
Примечательно, что в своей риторике Трамп использует типичный для него приём — уклончивую интригу. Фраза «это было бы интересно» и предостережение о том, что прямой ответ сделает «жизнь менее захватывающей», — это классическое создание поля неопределённости. Для его базы такая недосказанность означает одно: лидер не собирается сдаваться, он ищет новые пути, даже если они идут вразрез с писаными правилами. Для оппонентов же это становится подтверждением «авторитарных наклонностей». Таким образом, Трамп остаётся в центре внимания, удерживая повестку, что для политика, приближающегося к финалу второго срока, является главной задачей.
Реакция на подобные обсуждения со стороны республиканских элит будет показательной. Часть партии, особенно её традиционное крыло, может воспринять эти разговоры как угрозу институциональной стабильности и репутации партии. Другая, более радикальная часть, — как сигнал к действию, как призыв к пересмотру «устаревших» правил.
Судьба 22-й поправки вольно или невольно станет тестом на прочность американской демократии: сможет ли система защитить собственные ограничения власти, если у руля окажется лидер, для которого эти ограничения — лишь досадная помеха. Пока у Трампа нет реального механизма для реализации третьего срока, но сама постановка вопроса уже меняет политический ландшафт, подтачивая норму, которая казалась незыблемой почти восемьдесят лет.