В Россию всего за восемь месяцев было завезено почти пятьсот случаев опасных инфекционных заболеваний — среди них малярия, брюшной тиф, лихорадки Зика, денге и чикунгунья.Речь идёт не о прогнозах, а о фактически подтверждённых фактах. Для сравнения: за тот же отрезок времени в прошлом году зафиксировали около трёхсот подобных случаев, что означает увеличение примерно в полтора раза.
Источник фото: Соцсети
Виктор Левин
Инфекций стало больше, но эпидемий нет
Перечень включает болезни, которые для нашей страны до сих пор считаются в значительной степени нетипичными. Это малярия, брюшной тиф, а также вирусные инфекции — Зика, денге и чикунгунья. Только завозных эпизодов денге насчитывается более сотни.
Как объясняет руководитель Роспотребнадзора Анна Попова, главными факторами стали сложная эпидемиологическая обстановка в мире и высокая туристическая активность граждан.
Особое беспокойство вызывает то, что многие из перечисленных недугов непривычны для российской системы здравоохранения. Если импортированные случаи начнут перерастать в устойчивую передачу внутри страны, быстро справиться с проблемой будет затруднительно: для целого ряда таких болезней отсутствует специфическая вакцина, либо она предназначена только для отдельных инфекций и определённых категорий риска. Например, прививки существуют от малярии и чикунгуньи, однако они не дают универсальной защиты от всего списка.
Пока же, по словам Поповой, ни один из обнаруженных случаев не привёл к дальнейшему распространению внутри государства. Но почти пятьсот завозных инфекций за восемь месяцев — это показатель, к которому санитарные службы, безусловно, должны относиться с максимальной серьёзностью.
Чем опасна лихорадка чикунгунья
Это заболевание, вызываемое одноимённым вирусом из рода Alphavirus, передаётся человеку через укусы инфицированных комаров, в первую очередь видов Aedes aegypti и Aedes albopictus. Именно последний, так называемый «азиатский тигровый комар», представляет собой главную угрозу для умеренных широт, поскольку он способен переносить суровые зимы, прячась в подвалах, погребах и других укрытиях, а летом активно размножается в городской среде.
Долгое время считалось, что чикунгунья — это проблема тропической Африки, Юго-Восточной Азии и островов Индийского океана. Однако глобальное изменение климата, активное международное сообщение, рост туристических потоков и расширение ареала обитания переносчиков привели к тому, что вирус начал регистрироваться в южных регионах Европы, а затем и в России. Первые случаи, завозимые из-за рубежа, фиксировались в нашей стране ещё в 2010-х годах, но они носили единичный характер и не вызывали беспокойства. Ситуация изменилась в последние годы, когда в южных областях страны — в Краснодарском крае, Ростовской области, в Крыму и в отдельных районах Поволжья — стали появляться сообщения о локальных вспышках, связанных с завозными случаями. Это означало, что вирус, попав на благодатную почву, нашёл условия для передачи от человека к комару и обратно, то есть сформировались полноценные циклы местной передачи.
Клиническая картина лихорадки чикунгунья, на первый взгляд, схожа с другими арбовирусными инфекциями, например, с той же лихорадкой денге, но имеет свои характерные особенности. Инкубационный период обычно составляет от трёх до семи дней, после чего болезнь начинается остро. Резко поднимается температура до 39–40 градусов, появляется сильная головная боль, озноб, боли в мышцах и суставах. Последний симптом — артралгия — является «визитной карточкой» этой инфекции. Боли в суставах могут быть настолько интенсивными, что человек не может встать с постели, а в некоторых случаях они приобретают затяжной, хронический характер, сохраняясь на протяжении месяцев и даже лет после острой фазы. Неслучайно название болезни происходит от слова на языке маконде, которое переводится как «тот, кто сгибается» — настолько мучительной может быть скованность в конечностях. Помимо лихорадки и болей, у части пациентов наблюдается сыпь на туловище и конечностях, которая напоминает коревую, а также покраснение глаз и светобоязнь. В тяжёлых случаях, особенно у пожилых людей и лиц с хроническими заболеваниями, возможны неврологические осложнения, такие как энцефалит или синдром Гийена–Барре, что требует немедленной госпитализации.
Диагностика чикунгуньи в России представляет собой сложную задачу, поскольку клиническая картина может быть смазана, а врачи в регионах, не эндемичных по этому заболеванию, не всегда готовы сразу предположить подобный диагноз. Основой диагностики является выявление вирусной РНК в крови методом полимеразной цепной реакции (ПЦР) в первые пять-семь дней болезни, когда вирус ещё активно циркулирует в крови. В более поздние сроки прибегают к серологическим методам — определению иммуноглобулинов класса M и G. Однако важно учитывать, что ПЦР-тест на чикунгунью не входит в обязательный перечень исследований для всех лихорадящих больных, поэтому материал на анализ направляется только при наличии эпидемиологического анамнеза — то есть если пациент недавно посещал тропические страны или находился в очаге местной передачи. Именно поэтому так важен опрос больного на предмет поездок и укусов, который иногда играет решающую роль в постановке правильного диагноза.
Лечение лихорадки чикунгунья в настоящее время является симптоматическим и патогенетическим, поскольку специфических противовирусных препаратов и вакцин, одобренных к массовому применению, в мировой практике не существует. В России пациентам назначаются жаропонижающие средства (парацетамол, ибупрофен, но с осторожностью — ввиду риска поражения печени при некоторых арбовирусных инфекциях), нестероидные противовоспалительные препараты для купирования суставного болевого синдрома, а также обильное питьё и строгий постельный режим. При выраженной артралгии, которая не снимается обычными анальгетиками, используются глюкокортикостероиды коротким курсом, однако решение об их применении принимается только в стационаре под контролем врача. Антибиотики при чикунгунье бесполезны, так как они действуют только на бактерии, а не на вирусы. Восстановление после острой фазы может занимать от нескольких недель до нескольких месяцев, причём примерно у трети переболевших сохраняется стойкий суставной синдром, который требует длительного наблюдения у ревматолога.
