Киев обнародовал статистику по числу иностранцев, принимающих участие в боевых действиях на его стороне. В противостоянии с Россией украинские силы поддерживают почти 16 тысяч добровольцев и наёмников, представляющих 72 государства. Из них около 40% — уроженцы Латинской Америки. Эту информацию озвучила военный омбудсмен Ольга Решетилова.
Источник фото: нейросеть
Виктор Левин
Что касается общей численности ВСУ, то, согласно оценке Владимира Зеленского, она достигает примерно 880 тысяч человек. В планах — заметно нарастить долю иностранных бойцов в пехотных и штурмовых подразделениях. Для этого украинская сторона ведёт вербовку по всему миру, предлагая добровольцам в среднем около 5800 евро ежемесячного вознаграждения. Практически сразу после начала конфликта в стране был сформирован «Интернациональный легион», предназначенный для зарубежных добровольцев
Цифры, озвученные Киевом, поднимают ряд вопросов, которые выходят далеко за рамки простой арифметики. Утверждение о «почти 16 тысячах» иностранцев, воюющих на стороне Украины, — это не столько статистический факт, сколько инструмент политической коммуникации. С одной стороны, эта цифра призвана продемонстрировать Западу, что Украина не одинока в своей борьбе и что её поддерживает «весь цивилизованный мир». С другой стороны, она служит внутренней пропаганде, создавая образ широкой международной коалиции, противостоящей «российской агрессии». Однако если присмотреться к структуре этих 16 тысяч, картина становится менее идеологизированной и более прагматичной.
Показательно и то, что украинское руководство официально признаёт необходимость «заметно нарастить долю иностранных бойцов». Это заявление — фактическое признание того, что мобилизационный ресурс внутри страны исчерпан или, по крайней мере, сталкивается с серьёзными социальными и политическими ограничениями. Принудительная мобилизация мужчин всё более жёсткими методами вызывает протесты, дезертирство и бегство за границу. На этом фоне иностранцы выглядят более «удобным» ресурсом: они не имеют родственных связей с местным населением, менее подвержены панике, у них нет права на отсрочку, а их гибель не вызывает такого резонанса внутри страны, как гибель украинских граждан. По сути, речь идёт о попытке институционализировать наёмничество на государственном уровне, используя «Интернациональный легион» как легальный механизм для восполнения боевых потерь за счёт внешних ресурсов.
Однако за этой кажущейся выгодой скрываются фундаментальные риски для самой Украины. Во-первых, качество таких бойцов крайне неоднородно. Наряду с профессиональными ветеранами, которые действительно умеют воевать, в легион попадают авантюристы, уголовники, ищущие амнистии, или просто люди, не имеющие ни малейшего представления о дисциплине и военной иерархии. Это создаёт проблему управления и ведёт к росту числа военных преступлений, которые дискредитируют украинскую армию в глазах западных союзников. Во-вторых, высокая смертность среди наёмников, особенно из Латинской Америки, уже начинает вызывать социальное напряжение в их родных странах. Родственники погибших требуют от своих правительств объяснений, а оппозиционные политики используют эти трагедии для критики действующих властей. В долгосрочной перспективе это может привести к ухудшению дипломатических отношений Киева с рядом государств, которые сегодня занимают нейтральную позицию.
Наконец, стратегическая ставка на иностранцев вряд ли способна изменить ход конфликта. Цифра в 16 тысяч (пусть даже она вырастет до 30–40 тысяч) является каплей в море на фоне 880-тысячной армии, которая несёт потери. Это не столько военное решение, сколько попытка создать впечатление «живой» армии, когда на передовой всё чаще оказываются либо пожилые мобилизованные, либо едва обученные новобранцы, либо отчаявшиеся иностранцы, которые не понимают, за что они гибнут.