В Германии начинает складываться промышленный парадокс, который еще несколько лет назад было трудно представить: автомобильные заводы, десятилетиями служившие символом мирной экономики, теперь получают шанс на новую жизнь за счет оборонных заказов. «Первым пошло» производство «Фольксвагена» в Оснабрюке.
Фото: AFP Завод «Фольксвагена» в Оснабрюке «перекует орала на мечи»
Елена Иванова
Volkswagen договорился о продаже завода в Оснабрюке инвестиционной компании Aurelius Capital и земле Нижняя Саксония. Выпуск автомобилей на площадке должен завершиться летом 2027 года, после чего предприятие планируют постепенно превратить в центр производства систем и компонентов для безопасности и обороны. Первым крупным проектом станет сотрудничество с израильской Rafael Advanced Defense Systems, разработчиком систем Iron Dome, Arrow и David’s Sling.
По данным Volkswagen, новая конфигурация должна сохранить большую часть занятости. Рабочий совет говорит примерно о 1,4 тыс. из 1,8 тыс. рабочих мест, а профсоюз и руководство предприятия пока формулируют цель как сохранение более 1,2 тыс. рабочих мест. При этом окончательная структура занятости после перехода еще не определена.
Германия разворачивает промышленность в обратную сторону
В историческом смысле у происходящего есть почти символическая симметрия.
После поражения фашизма во Второй мировой войне Германии было предписано союзническими войсками переводить промышленную базу с военных заказов на гражданское производство. Показательный пример — сам Volkswagen: после перехода предприятия под британский контроль в 1945 году началась перестройка военного производства в гражданское автомобильное предприятие. Британская военная администрация сохранила завод и запустила серийный выпуск Volkswagen Beetle. К 1949 году на предприятии уже работали около 10 тыс. человек.
Причем военная история Volkswagen началась еще до выпуска знаменитого «Жука». В годы войны основное предприятие производило военную технику, ремонтировало самолеты и выпускало грузовики и машины-амфибии для вермахта.
Оснабрюк имеет собственную военную страницу истории: компания Karmann, чьи мощности позднее перешли под контроль Volkswagen, во время войны была встроена в военную экономику и производила, в частности, компоненты для авиации. После войны предприятие стало одним из известных центров немецкого автомобилестроения и специализировалось на кузовах и кабриолетах.
Теперь промышленная логика разворачивается в обратном направлении. Сначала Германия превращала мощности военной экономики в основу автомобильного производства, а спустя восемь десятилетий европейский рост оборонных расходов создает спрос, который способен поглотить часть избыточных автомобильных мощностей.
Почему автозаводу понадобилось оружие вместо автомобилей
Причина гораздо прозаичнее исторической символики. Европейский автопром переживает структурный кризис: слабый спрос, высокие производственные расходы и растущая конкуренция со стороны китайских производителей заставляют концерны сокращать мощности.
Volkswagen объявил о масштабной реструктуризации и предупреждал о необходимости закрытия или перепрофилирования немецких площадок. Оснабрюк должен был потерять автомобильное производство в 2027 году. Оборонный сектор теперь предлагает альтернативный спрос на промышленную инфраструктуру, квалифицированных рабочих и производственные компетенции.
Получается необычная промышленная конверсия: не государство закрывает военный завод после окончания войны и ищет ему гражданское применение, а государство и частный инвестор пытаются сохранить автомобильный завод за счет военных заказов.
Именно Нижняя Саксония становится одним из участников сделки. Земля — крупный акционер Volkswagen — вместе с Aurelius намерена получить контроль над предприятием и превратить его в центр оборонных и технологических проектов.
Что будет с рабочими
Для сотрудников переход выглядит лучше закрытия завода, но считать 1,2–1,4 тыс. рабочих мест гарантированными на десятилетия пока рано. Производство автомобилей и производство компонентов ПВО требуют во многом сходных промышленных компетенций: металлообработки, сборки, контроля качества, электроники, логистики и управления сложными производственными линиями. Поэтому часть работников действительно сможет перейти на новые продукты после переобучения.
Но оборонное производство устроено иначе. Оно зависит от государственных контрактов, экспортных разрешений, бюджетов на оборону и конкретных заказов. Автомобильный завод десятилетиями мог выпускать большие серии одной модели, тогда как оборонные программы предполагают другие объемы, стандарты сертификации и более длинный цикл разработки.
Поэтому сохранение площадки еще не означает автоматического сохранения всех нынешних профессий. Уже сейчас речь идет о сохранении большей части, а не всей занятости. Окончательные параметры должны определиться по мере заключения контрактов и перехода производства.
Оснабрюк может стать первым, но не последним примером антиконверсии
Самое интересное в этой истории — потенциальный масштаб процесса.
Volkswagen ищет будущее сразу для нескольких немецких площадок на фоне избытка производственных мощностей. Одновременно Германия резко увеличивает оборонные расходы и пытается восстановить собственную военно-промышленную базу после десятилетий сокращения.
Поэтому Оснабрюк может оказаться экспериментом по военной конверсии гражданской промышленности. Если оборонные заказы окажутся достаточно крупными, похожая модель способна распространиться на другие предприятия: вместо полного закрытия часть автомобильных мощностей можно переориентировать на военную технику, электронику, двигатели, генераторы, компоненты ПВО и беспилотные системы.
Для немецкой экономики в этом есть очевидный плюс — промышленная инфраструктура и квалифицированные кадры получают новый источник спроса. Но есть и обратная сторона: рабочие места, которые раньше зависели от глобального спроса на автомобили, теперь начинают зависеть от европейских военных бюджетов.
Так исторический круг действительно замыкается, хотя и не буквально. После 1945 года Германия превращала военную промышленность в автомобильную. Теперь кризис автопрома и рост военных расходов начинают превращать часть автомобильной промышленности обратно в оборонную. Оснабрюк становится одним из первых наглядных примеров такого разворота.
