Лев Сергеев
После наиболее значительной атаки беспилотников на московский НПЗ, в СМИ и обществе раздаются требования о введении жестких мер против тех граждан России, что снимают пролеты дронов и последствия взрывов. Градус истерии зашкаливает с обеих сторон.
В частности, ведущий программы «Соловьев Live» Армен Гаспарян выступил с инициативой возбуждать дела о государственной измене в отношении жителей Москвы, которые фиксировали на камеру атаку дронов, затронувшую нефтеперерабатывающий завод в Капотне.
Пропагандист отметил, что обнаружил в «украинских» телеграм-каналах около ста видеозаписей, сделанных в столице во время удара, и потребовал от правоохранительных органов с помощью систем биометрической идентификации установить создателей этих роликов. По его убеждению, таких людей, которых он охарактеризовал как «ничтожных негодяев» и «добровольных пособников» ВСУ, необходимо задерживать и «допрашивать с пристрастием».
«Какая-то уличная девица с накладными ресницами весело комментирует происходящее, какой-то извращенец, ещё не поставленный на место», — так пропагандист описал свой взгляд на авторов записей.
Также с требованием лишения москвичей свободы за съемку и передачу материалов об атаках на столицу выступил Владимир Соловьев. Он заметил, что «после попаданий по Московской области вся лента заполнена кадрами». «По этой причине всех, кто отправляет подобные материалы, нужно заключить в тюрьму. Причём делать это публично. Сам факт публикации видео и фото у этого блогера (Анатолия Шария) уже является весомым основанием для того, чтобы людей, создавших и направивших эти снимки и записи, отправить за решетку», — заявил пропагандист.
Одновременно Соловьёв призвал россиян готовиться к самопожертвованию. «Война — это длинная воля. Нужно не истерить, а проанализировать. Пора ответить себе на вопрос: «Можем повторить?»», — заявил он.
Между тем еще 13 мая столичные власти законодательно запретили съемки и публикации кадров о прилетах БПЛА.
Как московские власти запретили видео и фото о терактах
Данное решение принято городской Антитеррористической комиссией для предотвращения распространения недостоверных сведений.
Запрет будет действовать до момента, пока не будет принято иное постановление. Ограничения не затрагивают данные, которые распространяются Министерством обороны России, официальным сайтом мэра и правительства Москвы, а также личным блогом Сергея Собянина.
Государственным органам, подведомственным структурам, средствам массовой информации, экстренным службам, другим организациям и жителям города запрещено публиковать сведения о терактах, произошедших в Москве, до тех пор, пока официальная информация не будет размещена Министерством обороны, на сайте мэрии или в официальных аккаунтах, каналах либо блоге градоначальника в интернете.
«Ограничения также относятся к итогам атак с применением дронов и иных средств поражения, а также к действиям, нацеленным на причинение вреда здоровью и жизни граждан либо повреждение собственности, включая объекты, имеющие критическое значение для инфраструктуры, – говорится в сообщении. – Установленные ограничения не действуют для обращений, направленных в установленном порядке в правоохранительные структуры и экстренные службы (при условии, что такое обращение не является публичным)».
Согласно статье 15.5 Кодекса об административных правонарушениях Москвы, за нарушение этого запрета предусмотрены штрафы: для физических лиц – от 3000 до 5000 рублей, для должностных лиц – от 30 000 до 50 000 рублей, а для юридических лиц – от 50 000 до 200 000 рублей.
Под действие этого правила уже может попасть известный блогер Максим Калашников, которого вызвали в полицию из-за видео атаки по НПЗ в Капотне
«Меня вызвали в полицию. По поводу публикации видео поражения НПЗ в Капотне накануне. Поехал я в УВД по Южному округу Москвы давать объяснения. Как все выяснится — сообщу. Ну, а пока враг нанес заводу еще один сильный удар, увы…», — написал он.
Источник фото: Соцсети. Блогер Максим Калашников вызван в полицию за публикацию видео о прилете дронов.
Калашников представляет русским патриотом, весьма далеким от западных ценностей. Надо ли его пытать, судить, сажать и признавать изменником родины? Или все-таки достаточно устной беседы?
Юрист: судить граждан за съемки терактов весьма непросто
Между тем у проблемы есть и строгая юридическая подоплека. Как рассказал «Химагрегатам» юрист Дмитрий Фирсанов, если в распоряжении следствия есть видеоматериалы, где зафиксированы люди, ведущие съемку в момент нанесения ударов, не пытающиеся оказать помощь, а фиксирующие последствия, то квалифицировать их действия статьей о пособничестве террористам можно было бы при наличии хотя бы минимальной доказательной базы. Однако, судя по отсутствию официальных уведомлений о подозрении или задержаниях, либо эти кадры признаны недостаточными с точки зрения процессуальной чистоты, либо система, призванная реагировать на подобные сигналы, продолжает работать в режиме избирательной правоприменительной практики.
Вторая причина, лежащая на поверхности, — это сложность с установлением субъективной стороны преступления. Адвокаты потенциальных фигурантов мгновенно ухватятся за тезис о том, что съемка могла вестись в рамках журналистской деятельности, пусть даже далекой от стандартов профессиональной этики. Чтобы разбить эту защиту, нужно доказать, что лицо, держащее камеру, заранее знало о планах атакующих, координировало свои действия с исполнителями или осознавало, что создает визуальный продукт, который будет использован врагом для пропагандистского эффекта. При отсутствии прямых переписок, свидетельств координации или агентурных разработок, доказать умысел — задача, требующая высочайшего уровня оперативно-розыскной работы, которая, по всей видимости, буксует на стадии сбора первичной информации.
Молчание следственных органов в данной ситуации порождает опасный прецедент. Когда общество видит, что люди, фиксирующие последствия теракта и ретранслирующие их в публичное пространство, не сталкиваются с правовыми последствиями, формируется ощущение безнаказанности и «разрешенного» контента. Любой, кто в следующий раз окажется рядом с местом преступления, может решить, что съемка без оказания помощи — это не нарушение, а норма, что ведет к эрозии гражданской ответственности.
Наконец, нельзя сбрасывать со счетов и бюрократическую инерцию, а также возможное отсутствие политической воли на самом высоком уровне. Чтобы возбудить дело по статьям, подразумевающим серьезные сроки, нужно получить санкцию либо приказ сверху. Если аппаратные башни не видят в этой истории «быстрой победы» или боятся резонанса, связанного с привлечением к ответственности, скажем, владельцев пабликов или несистемных блогеров, дело может застрять в стадии доследственной проверки на неопределенный срок.
Источник фото: Вести.ру